Глава 9
Глава девятая.
Омск. Дом генерала Соснова.
Дом, который я занимаю со своим многочисленным семейством находился практически в центре Омска, выходя высокими, «французскими» окнами на берег реки Омь. Сегодня ночью я проснулся от странного шума под окнами. Погладив по плечу завозившуюся жены, я выскользнул из-под одеяла и шлепая голыми пятками по остывшему полу, подошел к окну и выглянул на улицу, чуть отодвинув в сторону тяжелую ткань портеры.
Внизу, по улице Тверской двигалась огромная колонна гужевых подвод, еле видимая в тусклом свете уличных фонарей. Колонна тянулась бесконечной темной змеей, которой, казалось нет конца и края. Стоя у окна на холодном паркетном полу, я насчитал восемьдесят шесть подвод, то явно я начал считать примерно с середины обоза. Телеги были груженные каким-то грузом, но людей, кроме возчиков, с ними не было, и на нападение эта сцена совсем не походила, поэтому я решив, что выясню причину странного ночного вояжа завтра утром, вернулся в постель, прижался к теплому телу Гюлер…
Поворочавшись пять минут, я понял, что сон улетучился, сердце сдавило тревогой и мне лучше поговорить. Пришлось обуваться, накидывать на себя теплый халат, шапку, совать в карман халата один из малых револьверов и выходить на крыльцо, где неторопливо прохаживался часовой.
— Доброй ночи, Петраков. — в охране дома я знал каждого: — ты случайно подводы не считал.
— Здравия желаю, ваша светлость. Считал, но не сначала, три десятка первых пропустил, а потом начал. Насчитал двести три подводы.
— Молодец, Есислав. — я сунул руку в карман и одарил бойца стальной монетой, благо, в нашем «военторге» они принимались как средство платежа, а покупки, сделанные моими служащими в чужих лавках считались дурным тоном
— Не видел, куда они направились?
— Видел, ваша светлость. С Тверской на мост свернули, а потом, по тому берегу покатили…- часовой махнул рукой куда-то на северо-восток.
— Охрана была?
— Была, но мало совсем, десяток человек впереди и в хвосте обоза на подводах ехали.
— Понял тебя…- я поежился: — Ладно, неси службу.
Я нырнул в тепло дома, а часовой остался на холоде. Весна уже пришла в Омск, превратив грязный снег в жирную грязь, но, по ночам было ощутимо холодно, сырым холодом явственно тянуло с реки. Правда я, как бытовик-тыловик сделал все, чтобы мои солдаты не мерзли на постах, снабдив войска, не побоюсь этих слов, самым удобным обмундированием и снаряжением, так что, сейчас единственный противник у оставшегося на посту Петракова — скука и желание уснуть.
Утром, после завтрака, я дал команду запрячь коня, и взяв с собой четверку личного всадников конвоя отправился на разведку.
Омск, безусловно — главный город этой России, и дворники в нем работают почти также хорошо, как в столичном Ярославле, но скрыть до конца следы передвижения огромного обоза местные работники метлы и совка не успели. Конские «яблоки», следы грязных колес на брусчатке — не надо быть Следопытом, чтобы пройти по следу гужевой колонны, а проехав еще немного, туда, где булыжная мостовая или вкрапления асфальта закончились, я понял, что со следа я не собьюсь. Две с половиной сотен груженых телег, своими узкими колесами просто разбили подтаявшую дорогу, так что я направил коня на обочину, чтобы жеребец не переломал ноги.
Ехать по следам пришлось совсем недолго. Сразу за последними домиками рабочей слободы, с номерными улицами Гороховыми, открылись многочисленные строения крупного промышленного предприятия, которое, согласно вывески над воротами «Кирпичный завод общества Прохорова и К».