— Скажите любезный, а что я должен кушать? И вообще, это продовольствие является моей собственностью, а право собственности еще много веков назад освящено волей богов.
— Согласно Указа Императора вам выдадут расписку на изъятые продукты, которую вы можете предъявить военному интендантству по окончанию войны. Также каждый житель города имеет право на получение продовольственной карточки, с нормами продуктов согласно своей категории. Лица дворянского достоинства получают набор продуктов первой категории, лица купеческого звания — по второй категории снабжения…
— То есть я, великий князь, владетель Семиречья, Булатова, Монголии и прочая, прочая должен у тебя талоны на мою же еду выпрашивать? — мне даже не пришлось изображать искреннее возмущение: — Сударь, вы, как я вижу, просто сумасшедший, сбежавший из бедлама и укравший офицерскую форму. Советую вам убираться отсюда со всем своим сбродом, пока я не дал команду своим людям атаковать вас. Время даю две минуты и время уже пошло.
Фон Шварц смерил взглядом ровную шеренгу моих солдат, оглянулся на свою банду, после чего крикнув «Уходим», зло стеганул коня нагайкой и поскакал прочь, а вслед за ним потянулись его оборванцы, не имеющие никакого желания сражаться с регулярными войсками. Ведь они вступили в «продовольственные отряды» не для того. чтобы умирать.
Через два часа баржи, освобожденные от груза продовольствия и заполненные семьями переселенцев, отвалили от временного причала на улице Таврической и малым ходом двинулись к мосту.
Правительственный буксир, чей капитан не ожидал, что мои суда мгновенно могут начать движение, принялся отдавать приказы, команда, бросив ремонт изувеченной о пролет моста, трубы, заметалась по кораблю, поднимая якоря и пытаясь развести пар в котлах, но безнадежно опаздывали. Баржи дали ход, изящно обошли буксир и дав ход, через десять скрылись из виду, быстро удаляясь против течения, держа курс на юг.
А утром следующего дня мне на стол положили телеграмму 'Обстреляны при прохождении паровой мельницы. Трое убитых, четверо раненых переселенцев. Среди команды потерь нет. Продолжаем движение курсом на Верный."
Паровые мельницы располагались на южной окраине Омска и с первого для появления в городе «продуктовой комиссии», находились под охраной отрядов генерала Милованова. Никак иначе, как объявление войны этот акт я воспринять не мог.
Омск. Дом генерала Соснова. Гостиная.
— Итак, господа офицеры… и дамы. — я обвел взглядом присутствующих:
— Прапорщик Аникеев довел до нас разработанный план захвата города Омска. Согласно росписи сил, для осуществления этого плана необходимо перебросить в город три роты пехоты и два эскадрона кавалерии. Время на переброску указанных сил — не меньше недели. Какие есть вопросы, предложения, замечания?
— Ваша светлость…- поднялся один из офицеров: — Я думаю, что выражу общее мнение, что всех интересует наша конечная цель этой операции. Ведь мы выступим против императорской власти, тем более, что сейчас военное время. Я не хотел бы, чтобы нас объявили мятежниками и агентами врага…
— Резонный вопрос господа…- покладисто согласился я: — Предлагаю заслушать доклад начальника контрразведки.
— Кхм… — начальник контрразведки поручик Бородаев Аскольд Трифонович откашлялся вставая: — Господа, по нашим данным в городе силами комиссии было изъято примерно сорок тысяч пудов различного продовольствия. За это же время в европейскую часть России было направлено два вагона продуктов, то есть две тысячи пудов, примерно, двадцатая часть от общего числа, захваченного отрядами комиссии, продовольствия, хотя поезда со станции Ярославка в сторону Урала уходят по расписанию, ежедневно, свободные вагоны на станции имеются, но, других отправок продовольствия больше не было. Одновременно, в городе процветает черный рынок продовольствия, причем, кроме лавок купца Прохорова Зната Колыча и его подручных, торгуют также неизвестные личности в паре магазинов, вновь открытых в районе Черного Городка.
Цены на продукты там установлены в три раза выше, чем были до появления в городе комиссии. Наружное наблюдение позволило установить, что продовольствие доставляется возами с паровых мельниц, расположенных на другом берегу, то есть, со складов, занятых силами так называемой Чрезвычайной комиссии. У меня все, Ваша светлость.