— Ну и что делать будем, охламоны? — купец обвел своих ближников тяжелым взглядом, в душе понимая, своим протрезвевшим умом, что самым лучшим для него выходом будет забыть обиду и немедленно дать задний ход.
— Я уже разведку послал, минут через десять обратно будет… — вылез вперед бывший офицер, прапорщик Гольянов, прибившийся к купцу, после того, как он, растратив казенные суммы, выданные ему в полку на закупку конского состава, дезертировал.
Купец хотел сорвать злость на офицере-расстриге, но передумал — офицерик, хоть и распорядился людьми купца самовольно, но распорядился толково, и Знат Колыч только кивнул.
А через двадцать минут перед купцом стояли два незнакомых мужика, что пришли вместе с посланными Гольяновым разведчиками.
— Мы, ваше степенство, из ватаги Ивана Головы, что Бутырский базар под собой держали. Нас в ватаге человек тридцать, да еще двадцать стремящихся. Как комиссия эта приехала, так на второй день облаву на нашем рынке устроили, все лавки закрыли, и сразу голодно нам стало, сирым. Ну а тут комиссия эта продуктовая клич кинула, что мол созываются охотники для государственной службы, паек усиленный обещают. Ну, нас Голова собрал, да и говорит, что надо нам к этой комиссии прибиваться, раз оружие дают и харчеваться обещают. Вот мы всем табором и записались в команду. Нам в тот же день оружие выдали, а на следующий день нас по деревням послали, ямы с зерном и амбары выворачивать. Ну, погуляли мы знатно. Пару человек, что за вилы по первости схватились, мы тут же застрелили, после этого молва пошла по округе, и никто больше глаза даже поднять не смел. Две недели порезвились мы по округе — брали что и сколько хотели. Большую часть жратвы, конечно, этим сдавали…- лохматый мужик кивнул в сторону, темнеющих на противоположном берегу, строений: — Но, и себя не обижали, хорошо прибарахлились. Только вот, последние дни как обрезало. Ближние деревни уже все обчистили, а в дальние — офицерье ехать не хотят, у них и так все хорошо, но и нас не пускают. Паек урезали, приварка совсем нет, хотя у самих все амбары от жратвы ломятся. Вот и решил Иван с другими паханами, что надо заканчивать под офицерами ходить и куда-то ещё прибиваться. А тут гляжу, наши двоих ведут, говорят на лодке через реку перебрались и в кустах засели, что-то вынюхивают. Гляжу, а с одним из них, с Сиплым, мы на Ирбитской пересылке три месяца чалились. Паханы посоветовались и порешали, что если вы с генеральской комиссией разобраться желаете, то мы вам в этом деле подсобим при полном нашем удовольствии, а после дела хабар поделим и разбежимся.
Так и прошла ватага купца через заслоны «продуктовой комиссии» без единого выстрела, подкатили к особняку, в котором квартировали чины из комиссии во главе со своим начальником, имевшуюся у купца, приобретенную по случаю пушку, из которой и ударили в упор по ярко освещенной веранде, откуда раздавались веселые выкрики и звуки играющего патефона.
Трехэтажный дом сложился, как карточный домик, после второго пушечного выстрела, в то время как у продовольственных складов бандиты расстреливали немногочисленную охрану, состоящую из солдат, прибывших с комиссией из столицы — единственных, кому генерал Милованов доверял охрану продуктовых богатств.
Когда бандиты двинулись к расстрелянному особняку, дабы поживиться трофеями, оттуда вылетело несколько огненных шаров и десяток ледяных игл — видимо не все маги из комиссии погибли от артиллерийского огня. Под крики раненых и стоны умирающих, уцелевшие бандиты разбежались, после чего принялись ожесточенно расстреливать из пушек развалины особняка, пока они не превратились в дымящуюся кучу битых кирпичей и тлеющего дерева. И лишь после этого сотня мародеров кинулась разбирать обломки и поиски трофеев.
Генерала Милованова, вернее его подкопченный труп, с вмятой грудной клеткой и без ноги достали в числе самых последних, избавили от остатков мундира и остального имущества, сняв с пальцев кольца с магическими камнями, после чего бросили среди обнаженных тел его подчиненных, уже освобожденных от всего ценного.
Не успели мародеры закончить поиски трофеев, как из временного лагеря бойцов купца Прохорова раздались крики, а через пару минут собравшаяся в лагере толпа со страхом смотрела на почерневший труп купца первой гильдии Прохорова Зната Колыча.