Мгновенно в комнате вспыхнул свет, а через несколько секунд раздвинулись тяжелые шторы на окнах, и комната оказалась полна народу.
Я не выдержал, и громко крикнув «Стоп, снято», вышел из-за шкафа, демонстративно хлопая в ладоши.
Трое государственных преступников ошеломленно уставились на распростертое на постели тело, обнаружив там, под одеялом, деревянного болвана. Один из изменников потянулся к сабле, висевшей на поясе, но через секунду он, и его товарищи оказались схваченными солдатами и офицерами Булатовского полка, коих я призвал в качестве видоков.
— Все всё видели, господа? — оглядел я собравшихся.
— Так точно, государь. — подтвердили мне собравшиеся.
— Тогда тащите эту дрянь в столовую, там еще много дерьма собралось.
Когда я вошел в столовую, там все уже было кончено. Обезоруженные офицеры стояли вдоль стены, а три государственных преступника валялись посреди залы. Гюлер, окруженная со всех сторон бойцами, при моем появлении, бросилась ко мне.
— Но как⁈ — кто-то из задержанных не выдержал и потрясенно ткнул в меня пальцем. Ну да, я пришел самостоятельно. Вчера с металлургического завода мне наконец прислали работающий экземпляр экзо-ног, больше всего напоминающий металлические ботфорты. Они были тяжелы, грохотали при каждом шаге, да и ноги мои сгибались лишь чуть-чуть, так что на коня я мог взобраться со специальной подпоры, но с этими приспособлениями я мог ходить. Недалеко, с грохотом и сильной болью, но ходить.
— Выводите эту дрянь во двор. — я круто развернулся и пошел прочь. Если вы думаете, что к лестнице, то ошибаетесь. Великий князь и Царь Сибирский двинулся к грузовому лифту, посредством которого в доме поднимали с кухни в столовую готовую еду и прочие предметы, нужные для хозяйственных нужд в большом доме. Спускаться с лестницы и подниматься по ней у меня пока получалось очень медленно и с большим напряжением сил.
Во дворе, пользуясь, что я, в своем новом статусе являлся высшей судебной властью, я заслушал видоков, поинтересовался у трех подсудимых, есть ли у них доводы, для смягчения приговора, после чего приговорил трех офицеров к расстрелу, что и было сделано у ближайшей стенки. Остальные господа, бывшие офицеры, за пассивное участие в заговоре, были приговорены к разжалованию и переводу в ударную штрафную роту, которая была вчера (вот совпадение, правда?) сформирована моим приказом. Хоть научаться ребята военному делу настоящим образом. После всех этих тяжких трудов, я отправился на обед со своей супругой и видоками, благо, за время процедуры во дворе, столовую привели в порядок, переменив приборы и скатерти на столе, после чего планировал заняться работой с документами, так как завтра я выезжал в Тобольск, сильно пострадавший при бомбардировке с дирижабля неизвестной государственной принадлежности.
Тобольск. Приемная губернатора.
— Ну что, как жить будем, ваше высокопревосходительство? –я откинулся на спинку стула, не сводя глаз с местного предводителя. Общение наше началось с грандиозного скандала.
Я, вылетев на рассвете из Омска, через три часа уже выбирался из салона пассажирского аэроплана на каком-то пастбище на окраине города. Самостоятельно управлять аэропланом я теперь не мог, не получалось давить на педали моими чудовищными ботфортами, поэтому настроение у меня было препаршивое. Моя охрана бросилась осматривать окрестности, дабы найти подходящий транспорт, но кроме обычной крестьянской телеги ничего поблизости не обнаружилось. Вот и пришлось мне въезжать в город, как какому-то селюку, несмотря на царское достоинство. Несмотря на ранее время, уверен, уже завтра бульварные газетенки будут смаковать мой въезд в столицу Тобольской губернии… Приемная губернатора была закрыта на замок, а ночной сторож отказался пустить меня с группой подозрительных вооруженных типов, и был, безусловно прав. От нечего делать я отправился на экскурсию по городу, который до сих пор не оправился от последствий варварской воздушной бомбардировки.
Увиденное мне совершенно не понравилось. Было ощущение, что за прошедшее время власти озаботились только тем, что убрать трупы из развалин да смыть кровь с мостовой. Никакие следов восстановительных работ в городе я не наблюдал, город жил обычной жизнью, старательно отводя глаза от разрушенных и обгорелых зданий. Да что тут говорить, если никто не озаботился, дабы смыть следы копоти с белых стен Тобольского кремля? Полуразрушенные здания казарм никто даже не пытался ремонтировать, запасной батальон просто вывели из города, разместив в палатках летнего лагеря, а на месте взорванного склада военного снаряжения и боеприпасов не было даже часовых, только вездесущие мальчишки что-то искали в обгоревших развалинах. А, в качестве вишенки на торте, адъютант и прочая канцелярская сволочь, встали в приемной, как спартанцы под Фермопилами, отказавшись пускать меня губернатору — якобы у них есть твердые сведенья, что вчера ночью ВКС и Сибирский царь, то есть я, совершенно точно был в Омске.