В общем, попал я в кабинет губернатора в весьма дурном настроении, а тут этот…нехороший человек решил со мной пи…полномочиями померяться.
— Я не знаю, чем Его Императорское Величество, в великой мудрости своей, руководствовался, возводя вас в ваш титул…- губернатор старательно смотрел в окно, как будто, там было что-то интересное: — Но я никаких дополнительных распоряжений относительно каких-то взаимоотношений с вами… не получал, следовательно, для меня все остается по-прежнему. Буду продолжать исполнять распоряжения канцелярии ЕИВ, а также приказам господ министров. Вас… в этой системе нет, господин…
Этот надутый петух отказывался титуловать меня «величеством» согласно моего статуса, а в этой империи, и в это время это являлось тяжким оскорблением.
— Я, сударь советую вам руководствоваться положениями о царствах, кои были разработаны родителем Его Императорского величества, да будет сладок для него Ирей, благо, что они практически типовые. Было два царства, Казанское и Астраханское, а стало три, прибавилось мое, Сибирское, а там сказано, что на моей территории я, как царь, обладаю все полнотой власти. И тот, кто с этим положением не согласен, тот является врагом государства и подлежит немедленному наказанию, независимо от титула и звания. Вам понятен мой посыл?
Губернатор поежился, но продолжал гнуть свою дерзкую линию, благо, под окнами раздавался лязг оружия и отдаваемые зычными голосами воинские команды — кто-то надумал вызвать из летних лагерей несколько рот запасного Тобольского полка, и те, являя мне завидную для рекрутов выучку, уже явились и строились под окнами губернского присутствия. Видимо наличие воинского подразделения под окном придавала губернатору уверенности, вынуждая меня вести себя сдержано.
За стенами губернаторского кабинета раздался грохот торопливых шагов, двустворчатые двери распахнулись и в кабинет ворвались несколько офицеров, с саблями и усами, за спинами которых застыл десяток солдат с винтовками.
— Рад приветствовать вас господа. — губернатор, с заметным облегчением на лице, обернулся к двери: — Мой посетитель уже уходит, прошу вас, проявите любезность, проводите господина Булатова, а то у него с ногами проблемы, как бы с лестницы не покатился…
Офицеры сурово топорщили усы, а вот мелкий чиновничий люд, что выглядывал из-за плеч солдат, подобострастно захихикал.
— Господин губернатор, вы можете здесь сколько угодно пыжиться, но я вижу, что с момента налета дирижабля, которое было достаточно давно, у вас в городе не устранены никакие последствия данного налета…
— Мы ждем разрешения из министерства финансов на финансирование восстановительных работ. — буркнул губернатор: — Если бы вы имели опыт управления государственными землями, то знали бы, что за нецелевое использование денежных средств наказывают очень жестко.
— Еще жестче вас накажут, когда через неделю через вашу станцию пройдут два эшелона с изготовленными на моих заводах орудиями особой мощности и дальнобойности, которые должны изменить весь ход войны, так как посылают снаряды очень точно на семьдесят верст. Там специальные длинные платформы для стволов, для них нужен прямой ход, а у вас он до сих пор разрушен. Если орудия не попадут вовремя на фронт, как вы считаете, будет ли начет министерства финансов страшнее гнева Императора, которого, из-за такого?
— И это я тебе запомню, красавец…- думал я, вышагивая к двери, на своих негнущихся ботфортах. К чести или сообразительности, господ офицеров, ко мне никто не пытался прикоснуться.
Мой вестовой и еще один унтер, что ждали меня в приемной, подхватили меня под локти и помогли спустится по лестнице.