— Я жена Сибирского царя Олега, а зовут меня Гюлер Бакровна, но ты можешь называть меня тетей…
— Почему тетей? — поразился молодой повеса.
— Потому, что девушка, которую ты обесчестил, является мне любимой племянницей, и я надеюсь, что мы находимся в приличном доме…
При этих словах император предостерегающе крякнул, но Гюлер лишь смерила его холодным взглядом и продолжила:
— Я надеюсь, что мы находимся в приличном доме, и совершивший ошибку молодости этот юноша, поведет себя как человек честный и завтра утром пришлем сватов в наш лагерь…
— А если нет, то что? — князю Белоногову постепенно стала возвращаться его обычная наглость.
— То завтра в императорской гвардии откроется завидная вакансия. — руках моей жены материализовался револьвер с коротким толстым стволом, который мгновенно прижался к черепу князя, который мгновенно потерял весь свой апломб и замер, лишь осторожно бросив
— Сударыня…- холодно проговорил император: — Тайно пронеся огнестрельное оружие в мои покои вы совершили тяжкое преступление.
— Какой ужас, ваше императорское величество! — раскосые глаза моей жены мгновенно сделались очень круглыми, как в анимэ: — Но я не знаю, какая судьба хуже для беззащитной женщины или невинной женщины — быть обесчещенной в императорском дворце или попасть под суд пресвященного правителя?
— Да какая невинная⁈ — взвыл князь: — Она…
— Заткнись! — взвизгнула Гюлер и ткнула князя в нос стволом, после чего, не обращая внимания на кровь, хлынувшую по лицу молодца, сделала несколько шагов, обошла кровать, отбросила в сторону кусок покрывала и упершись, сорвала с кровати простынь с расплывшимся красным пятном, после чего, с исказившимся от злости лицом, принялась тыкать князя в лицо этой самой простыней.
От неожиданности молодой человек не сразу стал защищаться и его кровь смешивалась… я даже не хочу думать, с чем смешивалась «благородная» княжья кровь.
Потыкав Белоногова как шкодливого щенка в морду ссаной тряпкой, Гюлер отступила в сторону, сунула мне в руку револьвер, после чего, приняла смиренный вид, склонив голову и сложив руки на животе.
— Ваше императорское величество, я, как приглашенная в вашу резиденцию гостья, требую справедливости.
— Так. Олег Александрович, сударыня. — император оглядел на мою жену хищным взглядом: — Прошу вас прибыть ко мне в кабинет, вместе с этой девицей. Немедленно.
Сюзерен круто развернулся на каблуках, гневно зыркнул на своих телохранителей, которые так и не сообразили пробиться через, закупоривших проход, трех барышень из свиты Гюлер, и, как и «ближники» императора, остались стоять в коридоре, глупо хлопая глазами.
— Князюшка, пошел вон отсюда, не мешай своей невесте одеться. — почти ласково промурлыкала Гюлер: — И не смей бежать, из-под земли достану.
Белоногов потянул на себя покрывало, но Ирка, как в кокон с головой закутавшись в него, держалась за концы ткани крепко, и князю ничего не осталось, как подхватив штаны и мундир, завернуться в простыню с красными пятнами и, стараясь выглядеть браво, покинуть спальню вслед за своим господином.
— А вам что! — рявкнула моя жена и любопытные придворные отшатнулись, а дверь в спальню захлопнулась.
— Дорогой, тебе тоже придется отвернуться, пока я помогу бедной девочке. — голосок соей жены можно было употреблять с крепким чаем вместо меда, и я послушно отвернулся, пряча револьвер за раструб моих «ботфортов».
Глава 23
Глава двадцать три.
Императорская ставка.
Срач в императорском кабинете длился несколько часов. Началось все с «наезда» императора:
— Сударыня, вы понимаете, что в довершении того, что вы принесли оружие в мои покои, у вас хватает наглости требовать женитьбы одного из самых блестящих аристократов империи, представителя весьма блестящего рода, на своей служанке…
— Ваше императорское величество, вы допускаете ошибку. Ирка не служанка мне, а как это, по-вашему…- Гюлер закатила глаза: — А, моя фрейлина. Кстати, относительно, знатности родов. Сейчас двадцать тысяч вооруженных мужчин рода Ирки сейчас кочуют вот здесь…
Гюлер подошла к здоровенному глобусу и ткнула пальцем куда-то восточнее Каспия.
— Как только они узнают об оскорблении, нанесенном их сестре…
— Вы мне угрожаете, сударыня? — ледяным голосом императора можно было резать сгустившийся воздух.
— Никоим образом, ваше императорское величество. — Гюлер склонила голову: — Просто воины уйдут восточнее, и пятьдесят тысяч бухарцев и кокандцев двинутся на север, сожгут Астрахань и Царицын. У вас есть двадцать тысяч бойцов, чтобы парировать этот удар?