Я осмотрелся, после чего, немыслимым образом развернувшись, запустил перетянутое ремнем одеяло с девочкой в сторону широченного кирпичного столба ворот. Легкий кулек скользнул по ледяной поверхности и закатился за кирпичную кладку, где девочка будет в относительной безопасности, а я потянулся к кобуре. Не хотел пугать сестер, на вокзал взял с собой лишь один револьвер, хотя вряд ли я успею расстрелять весь барабан… Скоро над перевернутыми возками появятся головы первых нападавших, и я открою огонь, забрав с собой, кого успею… Жаль конечно, что все так кончается… Неожиданно, из чердачного окна под крышей дома Строгановых застучали выстрелы, и я облегченно выдохнул. Кажется, еще немножко поживем. Многоствольные пулеметы есть не только у душегубов, что напали на мой дом… Фасад дома взорвался фонтанчиками выбитой пулями кирпичной крошки, по нему стреляли не менее трех митральез, градом посыпались стекла из оконных проемов, на мой пулемет, играя в явном меньшинстве, по- прежнему поливал огнем что-то, невидимое для меня. Вот только вражеские попадания никак не могли взобраться выше второго этажа. Видимо, противник расположил свои «молотилки смерти» где-то в подвале, напротив нашего дома, откуда они не могли задрать стволы выше определенного уровня. Но долго так продолжаться не может — на месте вражеского командира, я бы снял одну из митральез с позиции и переместил ее на другую точку, откуда можно подавить мой пулемет и тогда нам конец — в доме всего два десятка человек мужчин, и я не уверен во всех, что они способны взяться за оружие…
Где-то на улице вспыхнула яростная стрельба, раздался многоголосый крик «Ура!», а потом кто-то стал кричать, что они сдаются.
— Ваше светлость…- во внезапно наступившей тишине, кто-то заорал, высунув голову с чердака дома Строгановых: — Можете вставать, мы победили!
Я осторожно приподнял голову, разглядел солдат в форме княжества, после чего рывком поднялся, подхватил кулек с плачущим ребенком и двинулся в глубь двора, в поисках ее матери — поигрался и будет, у меня тут городская война. Вера с девочками сидела на корточках за клумбой, лица бледные, но никто не истерит и не рыдает, и то хлеб.
— У вас тут так каждый день так? — спросила бонна, принимая от меня ребенка.
— Нет. У меня здесь скопились ценности на много тысяч рублей, не успел вывезти… — я виновато отвел глаза: — Извини…те, потом договорим…
Не знаю, что твориться в доме, возможно, что кто-то неосторожно высунулся в окно и словил пулю, но во дворе лежат четыре тела — двое моих солдат, что донесли вещи до крыльца, и двое слуг из дворца, что вышли нас встречать… Наверное, их убило самой первой очередью. А еще у крыльца лежит невезучая барышня Анна Семеновна Агополкова, которой пуля попала куда-то в бок. Она лежит совсем бледная и по-видимому, собралась умирать… Но я не могу допустить смерти этой несчастной девушки у меня в гостях, поэтому реву медведем –шатуном, чтобы мне сейчас-же представили целителя или, на худой конец, военного лекаря
Перед воротами прибавилось еще трупов — пара десятков вооруженных мужиков, больше похожих на городское отребье, лежали в самом неприглядном виде на забрызганной кровью мостовой. А у стены соседнего здания столпились их более удачливые коллеги. Во всяком случае, они пока живы.
Я обратил внимание, что перед подвальными окошками этого здания, снег покрыт сажей — видимо, из этих окошек и били по моему двору вражеские пулеметчики. А вот и пулеметы… Из-за угла появилась небольшая процессия моих солдат, что тащили четыре митральезы на станках и ящики с патронами.
— Ваша светлость…- шагнул ко мне офицер.
— Откуда четвертый пулемет притащили?
— Как и вы и предсказали, ваша светлость, напротив ворот казармы была засада. Но мы, прежде, чем открывать ворота, послали одно отделение в обход… Противник был частично перебит, частично рассеян.
— Хорошо, благодарю за службу. Пулеметчики живые есть?
— Увы, ваше светлость…- офицер фарисейски возвел глаза к серому небу: — Все оказали отчаянное сопротивление и пали в бою.
— Очень жаль, господин прапорщик, очень жаль. — если оборванцы, которых убили или захватили солдаты, могли быть наняты на базаре или в дешевых распивочных за пару часов, то пулеметчики — народ штучный, подготовленный и ценный. Информация о том, кто их собрал в одном месте могла быть очень и очень ценной.
— Господин прапорщик. Трупы пулеметчиков, со всем содержимым карманов или сумок и мешков представить контрразведчикам для опознания и выяснения обстоятельств, откуда они к нам попали…
А вот, пусть организует перенос тел, а в следующий раз подумает, может быть лучше парочку вражеских стрелков для допроса оставить?