Ты выбрала ненависть, когда всё, что следовало сделать, — это безоговорочно любить своего ребенка. Позволить ей сделать свой собственный выбор. Стать ее родным человеком.
Сурси тяжело выдохнула, ее лицо исказилось от ярости.
— Кровь моей дочери — и только ее кровь — активирует клинок. Но она должна добровольно отдать его тебе. Как и любая магия, нельзя заставлять, отнимать или получать обманным путем. — Что-то внутри меня, что все еще казалось человеческим, сжалось в моей груди. Сурси не упустила минутной перемены, ее губы растянулись в усмешке. — Независимо от моего вмешательства, Люсия не заслуживает того, чтобы ее возвращали в этот мир греха. Я надеюсь, ты сможешь смириться со своим выбором разрушить счастье, за которое она так упорно боролась.
Гнев привел меня к своей комнате в тишине, чувствуя, что мне нужно время. Он остановился у своей двери и развернулся ко мне.
— У нас не было времени обсудить это, и сейчас не самое подходящее время, но все же я хотел бы делить комнату. Это может быть любая из наших спален, или мы можем убрать стену и сделать один этаж, для наших личных целей. Можем сделать маленькую кухню, если ты хочешь.
Впервые за день мои мысли перестали крутиться в голове. Я уставилась на моего мужа, который никогда не переставал удивлять меня. Его бесконечные акты любви. Я перекатилась на носочки, притягивая его лицо ближе.
— Давай сделаем кухню и уберем стену. Идея с личным этажом, который будет нашим местом, отдельным от всего двора, звучит просто превосходно. И я с тобой полностью не согласна. Это идеальное время, что обсудить это.
— Считай, что это уже сделано, миледи. — Гнев нежно поцеловал меня, а потом открыл дверь. Я проскользнула внутрь и уселась в одно из больших кресел, рядом с большим камином. Мгновенный восторг прошел, сменившись серьезностью того, что нужно было делать дальше. Гнев посмотрел на меня, его брови нахмурились. — Ты нашла вопросы, которые искала?
— В большинстве. — Огонь игрался в камине, напоминая мне взволнованное виляние хвостом. Я вернула свое внимание к мужу. — Соглашение, которое ты заключил с Сурси длится шесть лет, шесть месяцев, шесть дней. — Гнев уселся на кресло напротив меня, оценивающее смотря на меня. Перед тем, как он начал задавать вопросы и отвечать на мои, я спросила. — Сколько времени осталось?
Он взглянул на камин, пламя отражалось на его лице мягким светом.
— День.
— День. — Я не думала, что у нас осталось много времени, но день — это смешно. Благодаря замечательному акту самообладания я сдержала свою ярость, сохранив ясную голову. — Если мы не разрушим проклятие до вечера, то не разрушим никогда.
— Колодец Памяти работал с тобой. — Тон Гнева не указывал на то, что он чувствовал по этому поводу. Выражение его лица было еще труднее прочесть. Он встал и налил жидкость из графина, который держал на буфете возле каминной полки. Он повернулся ко мне и поднял лавандовую жидкость. — Это гарантирует, что я больше не потеряю тебя. Проклятие или нет, мы справимся на этот раз.
Он отхлебнул настойку, которая мешала ему чувствовать любовь, а ярость, которую я испытала на наши обстоятельства и на Первую Ведьму, вырвалась наружу.
— Мы не будем продолжать так. Я хочу твое сердце, Самаэль. Я хочу твою любовь без заклинаний и тоников, блокирующих эмоции. Иметь только половину от тебя тоже проклятие. Мы оба заслужили большего. Заслужили настоящего счастья. Счастья без цепей, ограничений или привязанных к нему ниточек. Не важно, что было в прошлом, мы не заслужили вечное наказание. Ты наказан за то, что позволил своему брату и его жене самим решать свой путь. Поэтому ты должен потерять любовь? Для чего? Для мести лживой ведьмы? Я не соглашусь с этим. Не могу. Ты должен отдать свое сердце женщине, которую выберешь, в то время и в том месте, где ты это захочешь.
— Это может никогда не случиться. — Тон Гнева не был грубым или взвинченным. В его глазах плескалась грусть. — Поэтому решай сейчас, пока мы не завершили связь, если это — то, что есть у нас сейчас — будет достаточно хорошим для тебя. Если я люблю тебя на половину, если я не могу отдать тебе свое сердце, ты должна знать, что сможешь жить с этим. Если же нет…
Гнев отпустит меня; он оставит меня свободной, если это будет ломать меня.
— Вот почему ты не говорил о завершении наших брачных уз.