Гнев вздрогнул, будто бы это была его боль, а не моя.
— Она заражено.
— Где ты был? — Спросила я, не желая медлить ни секунды, чтобы узнать. Я провела по нему руками, убеждаясь, что он жив и здоров. Не то, чтобы я видела какие-то признаки ранений, особенно с его способностью быстрого восстановления. — Как ты выбрался? А как же яд?
Гнев выглядел так, будто заточение и поножовщина, через которые он прошел, наименьшее, о чем сейчас можно было бы беспокоится, но это было важно для меня.
Он вздохнул и достал из кармана маленький пузырек, показывая его мне. Жидкость мерцала, как утреннее небо на моем острове, кристаллически-чистым голубым.
— Селестия невероятно талантлива в создании тоников и настоек. — Он вернул склянку на место. — Я всегда ношу что-то, на всякий случай. Я принял его, как только смог, затем покинул храм твоей сестры, когда ее волки приняли человеческий облик. Ворота были закрыты и мне пришлось потратить время, чтобы пройти через портал Гордыни.
— Ты не мог использовать трансвенио?
Гнев покачал головой.
— Магия не может использоваться там, поэтому я шел пешком.
Я подумала о проверке Зависти и Гордыни и о словах, сказанных демоном Умброй, прежде чем я убила его. Я нажила себе несколько врагов здесь.
— Что я сделала тебе… Раньше?
— Ничего. — Лицо Гнева было идеально пустым. — Не переживай из-за дури Зависти и Гордыни. Они не должны были проверять тебя или твою преданность.
— Если я предала тебя, это еще нормально.
Он уставился на следы когтей, как будто они оскорбляли лично его, избегая этой темы. Что заставляет меня думать, что его братьям было за что меня проверять.
— Я должен был вырвать этому волку позвоночник и засунуть его ему в рот. Заставить его жалеть за каждую каплю твоей боли.
Он определенно не страдал недостатком воображения. Чтобы смягчить ярость, которая поднималась в нем, я кивнула на воду.
— Я думала, она запрещена для меня, учитывая, что произошло в прошлый раз.
В прошлый раз я думала, что мое сердце вот-вот остановится; боль была такой острой, такой ужасной, он отвел меня к Матроне Проклятий и Ядов, моей матери, о которой я не знала. Она сделала тоник, и мне стало легче. Насколько я знала, она все это время держала Витторию под землей, и я была бы не в восторге от такой же реакции без ее присутствия.
Гнев привлек меня ближе к себе, чтобы осмотреть рану, его взгляд был ледяным и жестоким.
— Это была не ты; это мои крылья. Магия, связывавшая их, отреагировала на магию, блокирующую твои воспоминания. В сочетании получилось слишком много магии, и вода восприняла это как угрозу.
Он внимательно изучал мое лицо.
— Я расспросил Селестию об этом. Она не думает, что вода может ранить тебя снова. Она так же сказала, что ее тоник все еще действует. Если бы я не был уверен, я бы не рискнул.
История вернулась ко мне. Одна, которую Селестия рассказала в ту ночь. О воде, принадлежащей богине, что пытается вернуть то, что ей принадлежит. Гнев сказал, что это бред и ей стоит прекратить распространять ложь. Я перевела взгляд с воды на него, пытаясь восстановить историю. Что-то не дает завершить историю… что-то…
— Раздевайся. — Гнев отступил и взглянул на мою грудь. Он стянул рубашку и развязал штаны. Его коварные губы поднялись в ухмылке, будто бы он точно знал, куда мои мысли уходят с этим единственным словом. — Давай окунемся в воде и залечим эти отвратительные раны.
— Я бессмертна, разве нет?
— Не полностью. По крайней мере пока. — Он переплел наши руки и повел меня к воде, которая, как я помнила, была теплой, словно в ванне. — Присоединяйся ко мне, миледи. Пожалуйста.
Я вспомнила, как он сказал, что вода обнажает истину.
Сейчас я хочу правды так же сильно, как исцеления. Я шагнула на сверкающий темный песок, позволяя льдисто-голубой воде плескаться о мои пальцы. Лагуна была волшебной, очаровательной. Она звала меня.
Гнева отступил, углубляясь, чтобы дать мне немного места. Я нагнала его и взяла за руку, наслаждаясь, как вода и пузырики шипят на моей коже.
Мы шли вглубь, пока моя грудь полностью не оказалась под водой, и волшебная вода не начала исцелять мою рану. Это было невероятно. И немного странно от того, что вода очищала мою рану, потом соединяла мою кожу. Даже рана, которую я сделала, давая клятву в доме Гордыни, исчезла. Моментальный дискомфорт сменился приятным покалыванием.
Гнев смотрел, как работает волшебная вода, и на обычно холодном лице было беспокойство. Он выглядел готовым сорваться и атаковать при любом проявлении неприятностей.