— Мы с тобой оба облажались. — Выражение лица Гордыни было таким же холодным, как и воздух. — Возможно, я не часто это признаю, но я знаю, какую роль сыграл во всем этом. А ты уже признался в своей?
В мгновение ока Гнев прижал брата к стене на дальней стороне зала, его сила заморозила стену пещеры, где они были наполовину в тени, вдали от разгневанной толпы зрителей.
— Я заключил сделку, чтобы помочь всем нам после того, как ты влюбился в Люсию, и ее мать прокляла меня за мое невмешательство. Независимо от того, какого плана придерживался Дом Мести, ты и только ты виноват в страданиях своей жены. Возможно, тебе следовало провести больше времени в ее постели, изучая ее сердце и разум, вместо того, чтобы тешить свой грех. Возможно, она была бы жива и сегодня, если бы ты ценил ее хотя бы на половину так же, как и свой грех и королевскую внешность.
— Это нечестно. — Гордыня вырвался из рук брата. — Все было сложнее, чем это и ты, блять, это знаешь.
Гнев позволил брату грациозно опуститься на ноги.
— Твоя проблема в том, что ты не можешь понять, чего действительно хочешь. Ты ненавидишь Витторию за то, как много всякого ты чувствую из-за нее. — Челюсть Гордыни плотно сжалась, но он не отрицал этого. — Чего я не понимаю, так это действительно ли ты скучаешь по Люсии или это твоя уязвимая гордость подпитывает желание выяснить, что с ней случилось. Если бы она была жива, ты веришь, что она была бы заинтересована в возвращении в твой дом, к тебе?
Гордыня вздрогнул, как будто его ударили, но вопрос нужно было задать. На протяжении многих лет он был одержим идеей раскрыть тайну исчезновения своей жены, но никогда не говорил о вероятности того, что Люсия сама ушла от него.
С ринга позади них раздались крики, но Гнев не отвлекался от брата. Гордыня провел рукой по волосам, проверяя, нет ли каких изъянов.
— Честно? Теперь я не знаю ответ на этот вопрос.
— Тогда, возможно, тебе следует прекратить переться вперед, пока ты этого еще не сделал. Пришло время серьезно подумать, ушла ли она от тебя по собственной воле. Ты знаешь, мы не нашли никаких доказательств, указывавших на травму, проникновение или нечестную игру.
Смешок Гордыни был таким же мрачным, как и выражение его лица.
— Ты не знал, что случилось с Эмилией, но все равно продолжал поиски. Твой совет попахивает лицемерием.
— Я не советую тебе отказаться от поисков; я предлагаю долго и упорно думать о том, что же будет потом. Я был готов отступить и не вмешиваться. Пока ты не будешь уверен, что способен сделать то же самое, не позволив твоей гордости вступить в игру, действуй с осторожностью.
Внимание Гнева вернулось на переполненный подземный ринг. И к богине, чей взгляд столкнулся с его через мгновение. Годы спустя, и даже с наложенным заклинанием, он все еще чувствовал приятную дрожь, проходящую через него всякий раз, когда их взгляды встречались и удерживались.
Он хлопнул своего брата по плечу и повел Гордыню обратно к арене.
— Если ты не ненавидишь Витторию так сильно, как тебе хотелось бы, чтобы мы все думали, тогда назначь ей встречу. Объяви перемирие. И если слухи верны, и ты всегда выбираешь свою жену, тогда сделай все возможное, чтобы выяснить, что с ней случилось.
— Я не знаю, возможен ли любой из этих вариантов. Ты же знаешь, от Люсии не осталось и следа.
Гнев действительно знал это. Он так же знал, как сильно расстроен Гордыня, оказавшись здесь взаперти, когда он ничего не хочет, кроме как разорвать каждое царство на части и найти какой-то ключ, ведущий к его жене. Привязка Гордыни к Семи Кругам была особенно неприятной частью проклятия. Одна вещь, которой, без сомнений, гордилась Первая Ведьма, когда проклинала их всех.
— Быстрее рискни, или в конце концов ты упустишь свой шанс.
Гнев направился к боксерскому рингу, точнее, к своей жене. Будущее Гордыни было в его собственных руках. Как только проклятие будет снято, он сможет выбрать, бороться ли за разгадку тайны Люсии или нет. Гнев знал, что будет бороться за Эмилию до победного конца, потому что он делал так всегда и будет делать так. Он подошел к ней и заправил прядь волос ей за ухо, наклонившись ближе.
— Я думал, ты хотела отдохнуть.
Эмилия смотрела мимо него, нахмурив брови.
— Все в порядке, правда? Я думала, что ты собираешься отправить Гордыню в его круг.
Губы Гнева дернулись вверх. Выражение его лица намекало, что он не стал бы вежливо просить своего брата уйти. Он бы вонзил кинжал Дома в Гордыню. И Гнев обнаружил, что это не был страх или даже ужас, который она испытывала при таком обстоятельстве раньше.