Абеляр окинул взглядом долгую колонну мужчин, женщин, детей и фургонов, что тянулась вслед за ними. Быки и лошади, опустив под дождём головы, упрямо тащили по грязи свою ношу. Матери баюкали детей, пытались укрыться от дождя под плащами и одеялами. Мужчины шли рядом с фургонами и толкали их, когда колёса вязли в мягкой земле. Двигался караван с черепашьей скоростью. Если Буря сохранит свой текущий курс и скорость, она догонит их за несколько дней.
В ответ на резкий удар грома несколько человек вскрикнули, оглянулись. Дюжины молний пронзили чернильный мрак Бури Теней.
Последователи Латандера из его отряда ехали вдоль всего каравана, подбадривая людей, раздавая созданную магией пищу и благословения. Их приветствовали кивками и улыбками, и латандериты не позволяли людям совсем упасть духом. Но Абеляр знал, что от еды и благословений не будет особой пользы, если они не смогут обогнать шторм.
— Продолжаем идти на запад до Оползня, — сказал он. — Оттуда на юг к Стоунбриджу и до самого Дэрлуна.
— Гонка началась, — тихо сказал Регг, потрепав по шее Первый Лучик.
Несколько часов спустя караван достиг Оползня, мутной речки, которая текла с Грозовых вершин на юг, затем поворачивала к востоку, к Аркенской реке и Буре Теней. Она образовывала треугольник на сембийских равнинах, двумя сторонами которого были берега речки, а третьей — граница Бури. Оползень был мелкой речкой, но разлился от недавних дождей.
Мужчины, женщины и дети слезли с фургонов и лошадей и зашагали по грязному мелководью, наполняя в реке бурдюки и бочки. Вьючных животных распрягли и напоили. Абеляр отпустил Раннюю Зорьку напиться и попастись.
— Роэн и другие жрецы должны создать как можно больше пищи, — сказал он Реггу. — Пускай у каждого в животе будет горячий обед. Быстро поедим и продолжим путь.
— А ты что собираешься делать?
— Проверить сына.
Регг кивнул и поскакал к каравану, подзывая к себе Роэна.
Абеляр зашагал вдоль колонны к небольшому крытому фургону, в котором ехали его отец и сын. Он старательно не смотрел на небо, на Бурю. Беженцы улыбались ему, кивали, но он видел в их взглядах вопросы и неуверенность. При нём не было щита. На нём не было священного символа. Отвечая на приветствия и улыбки, он никак не объяснял отсутствие этих предметов и шёл дальше — к сыну.
Он обнаружил Эндрена и Элдена рядом с фургоном, под дождём. Элден улыбался и гладил мускулистый бок запряжённого быка, наверное, готовясь его распрягать. Эндрен стоял рядом, положив ладонь на плечо внука.
Элден заметил приближавшегося Абеляра. От дождя волосы мальчика прилипли к голове.
— Папа!
Возглас напугал крупное животное, и бык рванулся. У Абеляра дрогнуло сердце, но Эндрен оттащил Элдена назад, и бык, слишком уставший, сразу же успокоился.
Абеляр поспешил вперёд и одарил отца гневным взглядом.
— Следи за его безопасностью.
Улыбка Эндрена поблекла. Сначала он казался удивлённым, затем уязвлённым, затем разозлённым.
— Он не подвергался опасности.
— Я в полядке, — сказал Элден.
Абеляр подхватил его на руки, закрыв сына своим телом от Эндрена. Отцу он сказал:
— Люди перекусят, затем караван продолжит путь. Брось в себя немного еды.
Прогремел гром.
— Как идут дела? — спросил Эндрен.
— Люди не падают духом. Мы направляемся в Стоунбридж. Но местность и погода работают против нас. Мы движемся слишком медленно.
Эндрен кивнул. Он понимал, что на кону, хотя при Элдене не говорил об этом открыто.
— Если буря не сменит курс, я хочу, чтобы ты взял Элдена и Раннюю Зорьку и скакал в Дэрлун. Мы посадим на коней как можно больше беженцев. Остальные… останутся позади со мной и другими воинами, которые будут их защищать.
Услышав о перспективе скачки верхом на лошади, Элден захлопал в ладоши. Он любил ездить на Зорьке.
— Ты тозе идёшь, папа?
Эндрен и Абеляр посмотрели друг на друга.
— Ты должен отправиться с нами, — сказал Эндрен.
Абеляр собрался было покачать головой, но остановился. Чувство долга перед беженцами сражалось с отцовскими инстинктами. Он не хотел оставлять сына, но не знал, сможет ли бросить беженцев. Абеляр вспомнил сказанные ему Ривеном слова — «сначала ты должен научиться жить с самим собой». Он не знал, сможет ли поладить с собой, какой бы выбор не совершил.
— Поговорим, если до этого дойдёт, — сказал он Эндрену.
Прогремел гром.
Элден прижал два пальца к груди Абеляра, туда, где обычно висел его священный символ.
— Где цветочек?
И правда, где он, подумал Абеляр, но сказал только: