«Позаботься об этом».
Возможно, он чего-то действительно не понимал. Кейл решил считать именно так. Других вариантов не было. Альтернативы были пагубными. Бездействовать — означало позволить Буре Теней расползтись по Торилу, превратить его в Эфирас.
— Вера, значит, — сказал он Ривалену и разогнул сжатые на маске пальцы. Он поднял её, взглянул сквозь прорези для глаз. — Надеюсь, мы правы.
— Правы, — откликнулся Ривен.
Кейл взял себя в руки, облизнул с губ пыль Эфираса и спросил Ривалена:
— Оружие, за которым мы пришли, в храме?
— Да, но я не знаю, где именно, — ответил Ривален.
— Опиши его. Или назови.
Обладая описанием или зная имя оружия, Кейл мог засечь его местонахождение с помощью магии.
Земля снова задрожала. Грохот осыпающейся почвы раздался близко. Слишком близко.
— Чёрная Чаша, — сказал Ривален.
Кейл и Ривен переглянулись, и стены Судьбы сомкнулись вокруг них ещё чуть плотнее. На плане Тени дух Авнона Деса рассказывал им о Чёрной Чаше, из которой испил Кессон Рел, отрекаясь от своего бога.
— Чаша — это оружие?
Ривален замешкался на время, достаточное, чтобы Кейл понял — шейд не знает или собирается солгать.
— С испившим из неё Избранным Маска произойдёт превращение, — сказал Ривален.
Кейл пережил уже достаточно превращений.
— Во что?
Ривален посмотрел ему в лицо, наконец пожал плечами.
— Я не знаю.
Ривен выругался.
— Не знаешь? Как ты можешь не знать?
Кейл поднял руку, прерывая дальнейший спор.
— Не важно.
Выбора у них всё равно не было. Он сжал в кулаке маску и произнёс слова прорицания. Когда заклятье достигло кульминации, он назвал имя разыскиваемого предмета:
— Чёрная Чаша.
Кружившиеся вокруг Клинка Пряжи тени собрались в единую струю и потекли к храму. Оружие потянуло его за руку, потащило за собой. Кейл чувствовал себя рыбой на крючке.
— За мной, — сказал он.
Когда Регг и его отряд достигли границы Бури, дождь ухудшился. Молнии пронизывали небо. Гром сотрясал землю. Стена мрака нависала над ними, клубилась, кипела. Буря Теней стала миром Регга. Он не мог отвести от неё глаз.
— После ночи наступает рассвет, — сказал он себе. — Всегда.
От Бури, как будто это был лесной пожар, бежали животные — птицы, кролики, олени, лисы. Звери с воем, писком и клёкотом сновали мимо отряда.
Регг ничего не сказал своим воинам. Не было нужды. Ни один не дрогнул. Они служили владыке утра и не боялись тьмы.
Стена Бури возвышалась перед ними плотной чёрной вуалью, занавесившей мир, разделившей «до» и «после». Она пульсировала и расширялась перед их глазами, ползла вперёд как змея, поглощая землю. Трава и деревья увядали от её прикосновения, скрючивались, превращаясь в блеклые карикатуры на себя прежних.
— Свет! — закричал Регг, и Роэн с его жрецами высоко подняли деревянные жезлы с наконечниками из кости. На кончиках жезлов вспыхнул яркий свет. Магическое сияние воспротивилось тьме.
Прогремел гром.
Регг бросил взгляд вдоль рядов. Мужчины и женщины встречали тьму с мечами наголо, щитами в руках, светом над головами, светом в глазах.
— Вперёд, — скомандовал он.
Две с половиной сотни освещённых слуг владыки утра пробили Бурю Теней, и свет Латандера схватился с мраком Шар.
Защиты на воинах отряда начали источать розовые огоньки под действием высасывающей жизнь силы Бури, подтачивавшей их эффективность. Тьма поближе прильнула к жезлам в руках Роэна и других жрецов, заставив свет поблекнуть, но не сумев полностью его затмить.
У Регга не было другой стратегии, кроме как сражаться, как можно дольше оставаясь в живых. Он надеялся привлечь внимание разума, управлявшего штормом, заставить его сделать остановку, замедлить продвижение Бури, и дать саэрбцам несколько дополнительных часов, чтобы дождаться победы Кейла и Ривена.
Воины шли по промокшей от дождя кошмарной земле скрюченных, голых деревьев, увядшей травы и таких же кустарников. Ничего не двигалось. Только они и шторм. В отряде все молчали, звучали лишь редкие приказы. Каждый вглядывался в окружающую тьму.
— Там, — сказал Трев и указал вперёд.
В темноте перед ними из рощицы возникли две дюжины пар красных глаз. Они казались блеклыми и далёкими, но становились ярче по мере приближения.
— Тени, — сказал Регг.
Труба Трева бросила вызов грому, и две дюжины живых теней вылетели из мрака — их красные глаза пылали ненавистью. Они завопили высокими голосами, приближаясь, и этого звука было достаточно, чтобы волосы на затылке Регга встали дыбом.