Царствующие жрецы Гора

— Может, ей дали новый ошейник? — сказал я.

— Нет, — сказал Мул-Ал-Ка.

— Значит она мертва?

— Все равно что мертва, — сказал Мул-Ба-Та.

— Что это значит? — Я схватил его и начал трясти.

— Он хочет сказать, — вмешался Мул-Ал-Ка, — что ее отправили в туннели золотого жука.

— Но почему?

— Она теперь для царей-жрецов бесполезна.

— Почему?

— Мне кажется, мы сказали достаточно, — ответил Мул-Ал-Ка.

— Верно, — согласился Мул-Ба-Та. — Может, даже это нам не следовало говорить тебе, Тарл Кабот.

Я положил руки на плечи мулов.

— Спасибо, друзья, — сказал я, — я понимаю, что вы сделали. Вы показали мне, что Сарм не собирается держать свое обещание, что он предаст меня.

— Помни, — сказал Мул-Ал-Ка, — мы тебе этого не говорили.

— Верно, — ответил я, — но вы мне показали.

— Мы пообещали Сарму, только что не скажем тебе, — заметил Мул-Ба-Та.

Я улыбнулся своим друзьям мулам.

— После того как я покончу с Миском, вы должны убить меня?

— Нет, — ответил Мул-Ал-Ка, — мы просто должны тебе сказать, что Вика из Трева ждет тебя в туннелях золотого жука.

— Это слабый пункт в плане Сарма, — сказал Мул-Ба-Та, — потому что ты не пойдешь в туннели золотого жука отыскивать самку мула.

— Верно, — согласился Мул-Ал-Ка, — я впервые вижу, чтобы Сарм совершал ошибку.

— Ты не пойдешь в туннели золотого жука, потому что там тебя ждет смерть, — сказал Мул-Ба-Та.

— Но я пойду, — возразил я.

Мулы печально переглянулись и покачали головами.

— Сарм мудрее нас, — сказал Мул-Ал-Ка.

Мул-Ба-Та согласно кивнул.

— Смотри, как он использует человеческие инстинкты против человека, — сказал он своему товарищу.

— Настоящий царь-жрец, — заметил Мул-Ал-Ка.

Я улыбнулся про себя. Им кажется невероятным, что я сразу, не задумываясь, решил попытаться спасти предательскую злобную девушку — Вику из Трева.

Но это не так уж необычно, особенно на Горе, потому что здесь высоко ценится храбрость и спасти женщине жизнь означает по существу завоевать ее: мужчина Гора имеет право поработить женщину, которую он спас, и это право не отрицают ни ее сограждане, ни члены ее семьи. Бывали случаи, когда братья этой девушки, одев ее в одежду рабыни, связывали рабскими наручниками и отдавали спасителю, чтобы честь семьи и города не была запятнана. Разумеется, семья спасенной стремится продемонстрировать свою благодарность к человеку, который спас жизнь девушки, и горянский обычай всего лишь узаконивает эту благодарность. Бывали случаи, когда женщина, желающая принадлежать мужчине, сознательно в его присутствии шла на опасность. Мужчина, который таким образом вынужден рисковать, спасая женщину, редко настроен использовать ее иначе, как рабыню. Я часто размышлял над тем, как различаются обычаи Гора и Земли. В моем старом мире спасенная женщина может подарить спасителю благодарный поцелуй и в лучшем случае серьезнее отнестись к нему как претенденту на брак. Если бы такая девушка была спасена на Горе, ее, вероятно, ошеломили бы последствия. После благодарного поцелуя, который может затянуться надолго, она обнаружит себя на коленях, в рабском ошейнике, а потом, на рабской привязи, со связанными руками ее поведут с поля, где ее спаситель продемонстрировал свое мужество. Да, несомненно, земные девушки нашли бы это удивительным. С другой стороны, горяне считают, что женщина была бы мертва, если бы не ее спаситель, и таким образов он завоевал право на ее жизнь и может распоряжаться ею; обычно это означает превращение в рабыню, потому что статус вольной спутницы получить очень нелегко. К тому же сама девушка может отказаться стать вольной спутницей, и мужчина, не рискуя потерять то, что с таким риском завоевал, вынужден превратить ее в рабыню. Горянские мужчины всегда с готовностью спасают женщин, но они справедливо считают, что в награду за риск должны получить нечто большее, чем благодарный поцелуй, и потому заковывают спасенную в цепи, претендуя и на нее, и на ее тело.

— Я думал, ты ее ненавидишь, — сказал Мул-Ал-Ка.

— Ненавижу, — согласился я.

— Так поступать по-человечески? — спросил Мул-Ба-Та.

— Да, мужчина должен защищать женщину, какой бы она ни была.

— Достаточно того, что она самка? — опять спросил Мул-Ба-Та.

— Да.

— Даже самка мула?

— Да.

— Интересно, — заметил Мул-Ба-Та. — Тогда мы должны сопровождать тебя, потому что хотим научиться быть людьми.

— Нет, вы не должны идти со мной.

— Значит ты не считаешь нас настоящими людьми, — горько сказал Мул-Ал-Ка.

— Считаю, — ответил я. — Вы доказали это, сообщив мне истинные намерения Сарма.

— Значит мы можем идти с тобой?

— Нет. Я считаю, что вы можете помочь мне по-другому.

— Это будет приятно, — сказал Мул-Ал-Ка.

— Но у нас немного времени, — сказал Мул-Ба-Та.

— Верно, — согласился Мул-Ал-Ка, — потому что мы скоро должны идти в помещения для разделки.

Мулы казались опечаленными.

Я немного подумал и потом устремил на них взгляд, в котором, как я надеялся, было крайнее разочарование.

— Конечно, — сказал я, — вы можете так поступить, но люди так не поступают.

— Нет? — спросил Мул-Ал-Ка, приободрившись.

— Нет? — с неожиданным интересом спросил Мул-Ба-Та.

— Нет, не поступают, — уверенно заявил я.

— Ты уверен?

— На самом деле уверен?

— Абсолютно, — ответил я. — Совсем не по-человечески безропотно отправляться в помещения для разделки.

Мулы долго смотрели на меня, потом друг на друга, потом снова на меня. Казалось, они пришли к какому-то решению.

— Тогда мы не пойдем, — сказал Мул-Ал-Ка.

— Да, — решительно поддержал его Мул-Ба-Та.

— Хорошо, — сказал я.

— А ты что теперь будешь делать, Тарл Кабот? — спросил Мул-Ал-Ка?

— Отведите меня к Миску.

21. Я НАХОЖУ МИСКА

Вслед за Мулом-Ал-Ка и Мулом-Ба-Та я зашел в влажное высокое сводчатое помещение, не освещенное лампами. Стены помещения были покрыты веществом, похожим на цемент; в него вделаны многочисленные разного размера камни.

Со стойки у входа Мул-Ал-Ка взял факел мула и сломал его конец. Держа его над головой, он осветил часть помещения.

— Это очень старая часть роя, — заметил Мул-Ба-Та.

— А где Миск? — спросил я.

— Где-то здесь, — ответил Мул-Ба-Та, — так нам сказал Сарм.

Насколько я мог судить, помещение пусто. Я нетерпеливо потрогал цепочку переводчика, который с помощью мулов захватил на пути сюда. Я не был уверен, что Миску позволили сохранить его переводчик, и хотел иметь возможность разговаривать с ним.

Я посмотрел вверх и застыл на мгновение, потом коснулся руки Мула-Ба-Та.

— Вверху, — прошептал я.

Цепляясь за потолок, висели многочисленные темные фигуры, очевидно, цари-жрецы, но с чудовищно раздутыми животами. Они не шевелились.

Я включил свой переводчик.

— Миск, — сказал я. И почти тут же узнал знакомый запах.

Среди вцепившихся в потолок фигур послышался шорох.

Но никакого ответа не последовало.

— Его здесь нет, — предположил Мул-Ал-Ка.

— Вероятно, нет, — согласился Мул-Ба-Та, — иначе он бы ответил. Твой переводчик уловил бы его ответ.

— Поищем в другом месте, — сказал Мул-Ал-Ка.

— Дайте мне факел, — сказал я.

Я взял факел и обошел комнату. У двери я заметил вделанные в стену прутья, которые можно использовать как лестницу. Взяв факел в зубы, я приготовился к подъему.

Неожиданно, держась руками за нижнюю перекладину, я остановился.

— В чем дело? — спросил Мул-Ал-Ка.

— Слушайте, — сказал я.

Мы прислушались и на расстоянии услышали поющие человеческие голоса; пело множество людей; мы слушали минуту-две; звуки пения приближались.

— Вероятно, идут сюда, — сказал Мул-Ал-Ка.

— Нам лучше спрятаться, — предложил Мул-Ба-Та.