Винни глубоко вдохнул, положил руки на пояс и расплылся в довольной улыбке. Дома, наконец-то дома. И тут парня пронзила внезапная догадка.
«Твою мать… это что получается… гопники были настоящими?!»
Новый мир художника
Регина Хайруллова
Глава 1
В голове художника
Дождливая осень портила и без того плохое настроение. Свободный, как он сам себя называл, художник брёл к странствующему цирку.
Щебеталкин специально оставил дома зонт, чтобы промокнуть и отвлечься от бытовых забот. Но несмотря на это, он благоразумно надел одну из любимых шляп. Головные уборы хорошо смотрелись с его тёмными волосами. А вот на хорошую обувь денег часто не хватало, так что вода попадала внутрь.
По дороге мужчина встретил знакомую бездомную кошку, для которой заранее купил пачку корма. Они могли не встречаться неделями, но при этом никогда не обвиняли друг друга, а радовались каждому свиданию.
– Гримёр? – спросил хмурый толстяк у входа для артистов.
– Щебеталкин. Вас, – он презрительно покосился на собеседника, – должны были предупредить обо мне.
– Ну залетай, птенчик, – толстяк усмехнулся своей шутке.
«Ну и придурок», – подумал художник и нахмурился ещё сильнее. Он рад бы отослать его куда подальше, но денег на еду совсем не хватало.
– А вот и вы! – навстречу выбежала женщина с носом клоуна. – Как раз вовремя. Сперва загримируйте наших гимнасток. Потом – фокусников и жонглёров. Есть вопросы?
– Ни одного.
– Тогда до встречи на представлении, Аскольд Валерьянович, – красноносая сделала реверанс и быстро упорхнула.
– А вы профессионал? – спросила одна из выступающих.
– Безусловно. Я художник.
Она рассмеялась:
– С каких пор художники гримируют артистов цирка? Если бы наш гримёр не прыгнул с моста, вам бы сюда ни за что не попасть.
– В этом месте и не такое сделаешь. К вашему сведению, скоро я стану знаменитым человеком, и вы, артистка, – он подчеркнул последнее слово, – ещё будете рассказывать знакомым, что когда-то я вас раскрашивал для сцены.
– Ну-ну.
«В цирках все такие противные?» – подумал он и решил сделать ей кривой грим. Но голодный желудок напомнил о пустых карманах, и эта мысль улетела так же быстро, как и появилась.
Когда работа была закончена, Аскольд не занял оставленное ему место, а вышел на улицу. Он был уже далеко от шатра, и снова начался дождь, да такой, что никакая шляпа не упасёт. Убежище нашлось быстро. Это был полуразвалившийся фургончик фокусника.
Дождь всё яростнее бил по крыше. Свободный художник на ощупь продвигался в тесном помещении. Он ударился головой о что-то выпирающее и выругался как истинный человек искусства.
Тщательно пощупав предмет, Щебеталкин убедился, что это якорь.
«Какого чёрта он здесь делает?» – мужчина начал двигаться по его цепи вглубь фургона. Так он шёл, пока не добрался до рыхлого дерева.
«Они и корабль сюда запихнули? Оригинально, ничего не скажешь», – его мрачный настрой уступил место любопытству.
Моргнув очередной раз, Аскольд не поверил своим глазам: вокруг светились…
– Звёзды?! Отлично, я врезался сильнее, чем думал. Лежу сейчас в старом фургоне, истекаю кровью и вижу галлюцинации. Зато в бреду не хочется есть. Наверное.
Желудок по-партизански молчал.
Света звёзд хватало, чтобы разглядеть догнивающее судно и воду, казавшуюся бесконечной. Берег ничем не отличался от всех других, разве что был почище, а точнее – совсем без мусора. Песок и камни – вот и всё, что здесь было.
– Тут хотя бы прибрано. А то Лёва говорит, что у меня в голове настоящая свалка, а нет! Красота-а, – он посмотрел на волны и улыбнулся впервые за неделю.
– Итак, начнём с… – мужчина заметил огни позади себя. – Вот к ним и пойдём, – художник бодро зашагал к далёкому свету, а после побежал изо всех сил.
У одного из домов стоял одинокий велосипед, темноволосый поправил шляпу и залез на него верхом. На улицах горели фонари, освещая двухэтажные дома и клумбы. Машин на улицах не было, как и людей. Щебеталкин решил, что всё так и должно быть: он несильно любил людей, а точнее не переносил большинство из них, так что им не было места в его голове.
Покатавшись по городу, Аскольд решил всё же перекусить. Дверь кофейни была не заперта. Хоть внутри также никого не оказалось, зёрна терпеливо ждали на полке. Он прекрасно готовил кофе и потому справился со всем сам. Напиток получился что надо: ароматный, насыщенный, бодрящий.