— Откуда ты знаешь! — подскочила Вета.
— Статистика, за тысячу двести лет. Во-первых, у меня талант взломщика с детства. Я поэтому и решил стать волшебником, кстати. Во-вторых, я нашу несправедливую сволочь знаю насквозь. Я знаю, как он будет накладывать подстраховку, поэтому все его закрывательные заклинания щелкаю как орехи. Он трусливый перестраховщик, на этом и пухнет. А обычно над любым нормальным замком приходится сидеть час-полтора. Это не на библиотеке, или музее, или там внизу, на лестнице. Это значит в Башне — у Мастера, например.
— В общем, — хмыкнул Кумба, — все чайники, а ты один такой умный.
— Да, — кивнул Таллео. — Только ты думай, что говоришь, мастер ножей и вилок. Если бы чайниками были действительно все, откуда бы взялся Замок? Это тебе не коноплю на подоконнике выращивать, кашевар несчастный. Так вот. Мы с Каппой об этом уже говорили... Смысл Лабиринта в том, что если ты сумел разгадать алгоритм, или украсть его, например, что также непросто, и, главное, правильно распорядиться... Проходи, делай что хочешь. Вреда от тебя не будет.
— А если вдруг злодей окажется такой умный? Злодеи ведь тоже не все чайники?
— Вета, пошевели мозгами. Они у тебя там есть, не придуряйся, здесь все свои. Что значит «злодей»? Если ты смог пройти Лабиринт, ты уже не дурак — все, экзамен прошел! Заходи и распоряжайся как думаешь надо. Для него ты злодей, — Таллео ткнул жезлом в Каппу, — а для него, может быть, свет жизни? — Таллео ткнул в Кумбу. — Если ты прошел Лабиринт, то субстанционально от тебя вреда не будет, все!
— Нейто, тут в Лабиринте мы его трогать не будем...
— А потом вставим! Достал ругаться уже!
— А потом так вставим, что дым пойдет! — Вета пихнула Таллео кулачком. — Достал ругаться уже.
— Это термин такой. Тебе его тоже придется знать.
— Да знаю, — Вета тяжело вздохнула. — Я принцесса, или кто. Но ты мне будешь подсказывать.
— Разумеется. А то ты меня треснешь. Так вот. Сейчас я определю, какая дверь здесь расчетная. Это тоже надо уметь, но фишка не в этом. Подставлю эту дверь в уравнение. Если я правильно определил и правильно посчитал, алгоритм даст мне дверь в активную камеру.
— И если будешь считать правильно, то каждый раз...
— Да. Двери, которые я буду открывать, будут открываться в активные камеры.
— А если неправильно, то...
— Да. Если ошибусь хоть раз, дверь откроется в неактивную камеру. Буду дальше определять, буду дальше считать, но уже никогда отсюда не выйду. Пока стоит Замок. Одна ошибка — и я останусь здесь кукарекать до скончания Волшебства. И вы со мной тоже, не гыкайте.
— Мы тогда тебя тут съедим.
— Кумба, неоригинально. То есть понятно, каждый заход в Лабиринт — новый маршрут, но алгоритм, по которому маршрут прокладывается, у каждого лабиринта свой, — Таллео выставил перед собой свиток. — У нас в голове у каждого свой алгоритм, — он постучал себя по голове жезлом.
— Даже у чайников?
— Да, Вета. Только у них свой на всех.
Таллео проглядел свиток, потер переносицу, поправил на груди фонарь, начал читать. Звуки глухо сыпались на пол. Жезл разгорался. Когда заклинание кончилось, стержень перешел в такой пронзительный аметист, что стало больно смотреть. Когда глубокий фиолетовый свет начал развоплощаться, Таллео опустил жезл, протер кулаком глаза.
— Эх ты! — Каппа разжмурился. — На аметисте?
— Нет, пока просто определение. Лабиринт вообще на рубине, и не жрет ничего. Что здесь жрать — здесь только двери открываются. Огненный душ жрет больше.
— А что за...
— Вета, потом. Сейчас помолчи, тресну.
— Сам дурак.
— Разумеется.
— Сидишь в Башне как дура.
— Разумеется.
— Хам.
— Каппа, где твоя мужская рука, блин. Ты теперь государственный муж, или как? Так, — Таллео подошел к следующей двери. — Молчать.
Он снова начал читать. Глухие звуки повалились на пол. Жезл разгорался. На этот раз вязкий рубин не успел перейти в гиацинт, как стержень вспыхнул резким огнем и потух.
— А это уже Лабиринт, — хмыкнул Таллео самодовольно. — Обычный рубин.
— Открылось? — Вета подскочила к черной пластине и стукнула кулачком. — Ну?
— Не нервничай.
Таллео тронул металл жезлом. Раздался звонкий хрустальный звук. Пластина раскололась на две половинки. Путь был открыт.
— Итак, — Таллео достал перо. — Мы вошли в первую камеру, стартовая дверь номер два, — он опустился ничком на холодный пол и начал быстро писать, справляясь по свитку с переписанными таблицами. — Хм... — он потер пером переносицу. — Получается очень неслабо. Получается, нужно будет пройти минимум восемь дверей.