— Я с тобой.
— А Каппа? А в Долину?
— Я его с собой возьму, конечно. Я же его люблю, — Вета вздохнула. — Но у меня тоже. Идеи.
— И какие у тебя идеи, интересное дело? Каппа, слушай внимательно.
— Много, — Вета еще раз вздохнула. — Выкинуть эти дурацкие тряпки. Но сейчас-то ладно, меня ведь украли.
— Какие тряпки? — Таллео обернулся к Каппе. — А, ковры?
— Нянюшка ладно... Пусть живет. А вот Мастера поменять. Он достал уже, хуже нянюшки.
— Эта идея давно витает в воздухе, — Таллео с пренебрежением фыркнул. — А как же папаша-король твой? — он прошел к серебристой стенке, поставил мешок, потянулся. — Как он будет с долгами расплачиваться?
— На ерунду у него деньги есть, — Вета надулась. — Платье тут недавно купил, какое-то. Такое дурацкое, с рюшечками. Стыдно смотреть.
— Я даже знаю у кого, — с отвращением отозвался Кумба. — На площади, у помойки. Дорого и шикарно.
— Вот пусть сам и носит, — Вета оправила платье и подошла к мерцающей стенке. — А у меня есть одно, нормальное.
— У меня тоже, — Нейто оправила свое. — А больше шить не из чего.
— А вы умеете?
— Умеем, — надулась Вета. — Вот сшили ведь.
— Ну сшейте ему колпак тогда человеческий, — Таллео кивнул на Кумбу. — А то у него на лбу скоро мозоль вспухнет.
— Жрать всем подавай, — Кумба мрачно подоткнул колпак.
— Но это же летнее, — Таллео повернулся к принцессе и пощупал край платья. — А зимой ты в чем ходишь?
— А зимой я не хожу. Сижу в Башне как дура. В окно смотрю. Книги читаю. Думаю. Как дура какая-то.
— А мы и летом не ходим. Нас не выпускают, вообще. Только на приемы. Принцам показывать, — Нейто погладила холодный металл. — Ой, какой шелковый! Обалдеть.
— Это снежное серебро. Для сита и кожухов.
— Сита? Это что? — Каппа провел пальцами. — Какая фактура!
— Это тебе не мясная лавка, — Таллео надулся презрительной гордостью. — Сколько раз повторять можно.
Кумба бросился на Таллео, схватил его за шиворот и начал душить.
— Ай, дурак! — Таллео ударил Кумбу в живот коленом. — Фонарь не разбей, невротик... Нейто, на тебя только надежда, — Таллео перевел дух, осмотрел цепочку, утер локтем лоб. — Пригляди, чтобы он мне яду крысиного не подложил. Кашевар, блин. В общем, снежное серебро можно так обчитать, чтобы оно пропускало только что-то одно, особенное. Или очень особенным образом. На Мочалку, например, его так обчитывают, что... Только это сложно — сначала просто сделать, потом поставить, потом настроить, потом... Так вот, на Мочалку его так обчитывают, что оно как раз пропускает только нужные вспухания. Напряжения.
— А куда деваются ненужные? Не выбрасывать же?
— Вета, балда. Ненужных не остается. Мочалка их все делает в нужные. Только пока они станут нужными, они какое-то время ненужные. И пока они еще ненужные, оно их никуда не пускает.
— А нам так гулять нравится. Даже хоть во дворе. А нас выпускают только во Внутренний.
— А там решетки со всех сторон, — всхлипнула Нейто. — Настоящие.
— То есть? — Таллео замер с развернутым свитком. — Железные?
— И ржавые, — хныкнула Вета.
— Куда катимся, — покачал головой Таллео. — А диафрагму поставить? Самую обычную, элементарную? Нет, каменный век какой-то.
— Какую, блин, фрагму, с такими долгами, — отозвался Кумба озлобленно. — У меня скоро ножи нечем точить будет. Ты, кстати, не забудь — обещал.
— Да щас прям. Чтобы погибнуть теперь? От своего же ножа?
— Нож?! Какой?!
— Расскажи!
— Да блин же! — Таллео отскочил. — До чего принцесс довели. Теперь снова смотри, внимательно. Цвет станет — свистнешь.
Он выставил жезл и начал читать заклинание.
— А у нас так из окна видно, — грустно вздохнула принцесса, мечтательно уставившись в жезл. — Обалденно.
— Мы хотели сделать крылья! И улететь!
— И как?
— Никак, — вздохнула Вета. — Страшно.
— А посчитать правильно?
— А как? Мы не знаем.
— Ну а деньги ведь есть? Были? Купили бы себе материи, хотя бы. А то ведь замерзнете нафиг?
— Нет. Деньги на черный день. Были. Видишь, как пригодилось, наконец. Главное теперь чтобы украсть.
— Ну, это не переживай. Уже на закате будешь украдена полностью. А откуда у тебя деньги, кстати, вообще? С такими государственными долгами?
— Пенсия. Мой прапрадедушка установил. Из специального сундука. Малолетним принцессам. Ну, и или принцам там.
— Хм. Вот как. Вот это я понимаю — государственное мышление. Ты смотри, смотри!
— Да смотрю, смотрю. Оранжевое, и лезет еще.
— И сколько?
— Шесть золотых в год.