Очередное проникновение и быстро последовавшее за ним исчезновение лезвия поцарапало баллон: чудом не вспыхнув, он с шипением принялся выдавливать из стен газообразное содержимое. Потеряв оружие, Фантом отбросил баллон и решил ретироваться, но вошедшая в его стопу сталь прервала план к очередному отступлению. Сдержанно и кратко взвыв, он застыл, озлобленно смотря, как из его разорванной белоснежной туфли сочилась кровь. Лезвие принялось слегка шевелиться, принося ему дополнительные страдания: Фантом схватился за колено, желая вытянуть ногу из стальной хватки, но шпага уже сама вернулась под пол. Упав на пол, он отполз назад, в очередной раз вырвавшееся наружу лезвие появилось совсем рядом с его левой кистью, но уже не могло повторно достать плоть, застряв между досок: владелец шпаги непреднамеренно давал время Фантому перелезть на четвереньки и уползти в зал.
С трудом поднявшись на своих двоих, он поспешил к лестнице на второй уровень, втихомолку ругаясь на родном языке. Такое было с ним впервые и самообладание никогда ранее не терпевшего подобных унижений маньяка начинало покидать его. Считаясь неуловимым, устраняя людей на расстоянии, сталкивая испуганных людей друг с другом, властно добивая лишь оставшихся в живых, он не мог поверить в происходящее. Нелепо нанесённая рана, навсегда перечеркивая результат после всех побеждённых ранее, не успевших даже оцарапать его жертв, сильно задела его самолюбие.
Перекинувшийся на баллон огонь спровоцировал очередной, уже потерявший свою значимость за богатый на события вечер, взрыв. Даже не повернув головы в сторону звука, обладатель уже отнюдь не белоснежного одеяния медленно, шаг за шагом, начал своё восхождение к спасению.
Оказавшись наверху, он разорвал шов на далеко стоявшем от эпицентра взрыва диване и вынул из него свою запрятанную мешковатую сумку. Открыв её, он проверил, на месте ли содержимое, что поможет ему скрыться. Требовалось торопиться: после случившегося представители закона, ровно как и дополнительные, совсем ненужные свидетели, скоро должны были окружить гостиницу, словно мухи вокруг отходов человеческой жизнедеятельности.
Перебрав одежду, он осмотрел принесённое с собой имущество. Склянка с гримёрным клеем, помятые накладные усы, штурмовой якорь на длинной веревке, взлохмаченный парик и пачка синих, денежных купюр: всё необходимое для его самого громкого преступления пребывало в целости и сохранности. Закрыв сумку, он вытащил металлическую, лакированную трость из пространства между стеной и предметом мебели. Не зная, хвалить или бранить себя за решение использовать в очередном деле образ калеки, он открутил набалдашник, обнажив истинный облик ортопедического инструмента. Будучи оснащенным умело умещенным спусковым механизмом, капсюльным пятизарядным барабаном и маленькими патронами, скрытое под трость оружие отлично подходило для внезапного, спланированного нападения или принесения увечий в случае торопливой погони. Будучи далеко не суеверным, он упивался горькой иронией и в своём смысле предсказанием, что он нагадал для себя, но по стечению независимых друг от друга обстоятельств, именно палка для опоры пригодилась ему больше всего.
Всё было готово, можно было уходить. Отойдя в сторону, он припал к двери, ведущей на крышу и отворил её дубликатом украденного во время работы в гостинице ключа. Поднявшись наружу, его встретил уже забытый за время, проведённое внутри, уличный холод и усилившийся ветер; пронзённая нога заболела с удвоенной силой, но он всё же поспешил дойти до края карниза. Присев, он сорвал с себя самый чистый участок одежды и перевязал дыру в ноге куском не предназначенной для медицинской помощи ткани. Пусть и с ранением, но через крышу можно было незаметно спуститься на землю. Через каждые три этажа, на стенах выступали толстые, каменные, крепкие водостоки, сливая друг на друга дождевую воду через длинные трубы. Темнота должна была прикрыть его, от него требовалось лишь не соскользнуть и не сорваться вниз. Оставленные следы из кровавых пятен считались для него совсем другой и совершенно мелкой проблемой, перед тем, что его ждало впереди. Тем более, зная специфику своего очередного «подвига», он заготовил для полисменов и зевак обманный манёвр, после которого им не будет дела до мимопроходившего грязного калеки. Собираясь отвлечь толпу, что скоро должна была нахлынуть к зданию, он оставил отдельную взрывчатку в основании этажа, дабы самым мощным ударом завершить эту пошлую феерию преизбыточного для единого вечера огня и пороха.