Закончив и вновь обувшись, Фантом поднял голову и увидел сквозь сетку на вырезах для глаз, обгоревшего, дымившегося Cuervo. В оплавленном кожаном плаще, в расплавленной, впившейся ему в лицо маской принявшей заострённую, вытянутую, похудевшую форму в области клюва, с обгоревшими, более напоминавшими проволоку волосами, он всё ещё оставался в живых. Тяжко дыша, продолжая шагать вперёд, со скрежетом тащив за собой шпагу, он всё ещё намеривался одолеть последнего оставшегося криминального элемента.
«Да когда ты уже сдохнешь?» – воскликнул Фантом, встав с места.
Вновь обнажив огнестрельный механизм, Фантом совершил выстрел, маленькая пуля, попала точно в грудь сближавшего с ним ходячего мертвеца, но тот, не пошатнувшись, продолжил перебирать ногами. Удивившись, он поторопился совершить повторный выстрел, на этот раз точно в живот, но тот, лишь слегка дернувшись назад, не смел останавливаться.
«Идиот! Что ты делаешь? Посмотри на себя, жалкая тварь!» – начинал выходить из себя Фантом, – «Ляг и сдохни, не мучай себя! Ты думаешь, что жертвуешь собой на благо? Ты думаешь, что хоть что–то изменишь в этом мире?»
Фантом совершил ещё два выстрела, но одна пуля лишь оцарапала обгоревшее плечо, а вторая и вовсе пролетела мимо.
«Думаешь, на места убитых нами преступников не придут новые? Думаешь, что если убьёшь меня, на моё место не придут такие же гении своих поколений?» – не умолкал человек в белом, – «Пойми же! Всё, ради чего ты борешься, бессмысленно!»
Недовольно фыркнув, словно лис, Фантом прицелился в голову, однако, надавив на спуск, он стал свидетелем такого, как молниеносная реакция до сих пор игравшего с ним врага заставила тело отбить пулю точным движением шпаги. Оторопев, но не показав своего волнения за маской, Фантом немного отпрянул назад, чуть было не упав с крыши. Обожженный уже подошёл к нему совсем близко: потерявший самообладание гордец замахнулся тростью, но та с лёгкостью была отбита встречным ударом лезвия. Фантом быстро ушёл вбок, отойдя подальше от края: Cuervo, не глядя, не разворачиваясь, нанёс удар плашмя и попал голоменью по вражескому лицу, заставив того упасть на колени.
От полученного урона белая маска на глазах начала пропитываться кровью, а на снег упало трое надломленных зубов. Следом за ними пала половина шпаги, ведь встретившись пусть и с малого калибра, но всё же разогнанным свинцом, принявшая на себя удар сталь треснула и поломалась от соприкосновения с человеческим лицом. Чёрная нога пнула белую грудь, самовлюблённый наглец оказался на лопатках. Небрежно рухнув на него, мститель вонзил ему в грудь обломок своего оружия, вскрикнув в невозможности сдержать боль, задыхаясь из сжавшихся грудных мышц, Фантом вцепился в эфес вошедшего в него клинка.
«Даже если мне придётся умереть… даже если после тебя придут люди в разы хуже, я всё равно обязан наказать тебя». – тихо раздалось из под клюва.
Пытаясь оттолкнуть от себя линчевателя, Фантом пересилил напавшего и схватившись за чужую кисть, вынул из себя обломок. Резко приподнявшись, Фантом перевернул давившую его обгоревшую тушу, но та не собиралась сдаваться и из–за столкновения сил оба покатились в сторону, слившись в единый, ёлозивший ком.
Врезавшись в металлические рамки стеклянной кровли, оба остановили своё нелепое катание и вцепились друг в друга с удвоенной силой. Борясь друг с другом без стратегии и простейших размышлений, отбиваясь каждой частью больного тела, не понимая происходящего через пелену закрывший им глаза ненависти, они рычали, словно дикие звери. Поймав момент и нащупав пулю в чужой грудной ране, безумец надавил на неё пальцем и бестактно вошёл в плоть Cuervo. Одно мгновение слабости и шпага выпала из смуглых, скрытых за сплавленными с перчатками рук. Фантом принялся колотить в обгоревший висок одной рукой и отводить от себя сросшуюся с пластиком физиономию другой: он начинал перехватывать инициативу, мститель проигрывал бой, ему требовалось предпринять что–то новое, необычное, - то, чего от него не будут ждать. Вдруг, недолго думая о следующем ходе, ворон просто запрокинул голову назад и вонзил ему свой клюв в глаз. Кратко истошно вскликнув, Фантом быстро умолк и распластавшись по снегу, с неконтролируемой дрожью всего тела, принялся тихо лепетать нечто нечленораздельное.
Наконец бой был окончен. Сил у выбривавшего самосуд своим жизненным путём воина больше не осталось. Вынув клюв из своей жертвы, он спокойно и удовлетворённо, гордясь проделанной работой, лёг рядом с ещё живым телом, будто бы под его боком не было этого бившегося от повреждения мозга садиста и террориста. Всё больше и больше его клонило в сон, затухавший разум не желал думать ни об произошедшем, ни об последующих после его смерти событиях. Ему было неважно, как нелепо и мерзко будет выглядеть его тело на холодном металлическом столе. Как представители средств информации со смаком раздерут на куски его личность, привирая грехи и заслуги ради своих корыстных целей. Как преступные бароны путём подкупа и лжи, найдут и осквернят его безымянную, запрятанную от всех могилу. И что будут чувствовать, те немногочисленные, лично знавшие его люди, когда до их теплых, солнечных краёв дойдёт известие о его гибели. Борясь со злом в любом его проявлении, заступаясь за простой люд чужого народа, безвозмездно, без предрассудков, без гордыни, от чистого сердца, он не смел жалеть ни об одном своём решении. Самовольно отнимая грешные жизни, спасая нуждавшихся, невзирая на цвет кожи, готовый отдать своё сердце, если бы это только помогло всему миру, - для него не было заготовлено иной судьбы. Сражавшийся всю сознательную жизнь, скрывавшийся от людских масс, уподобляясь врагам в вынужденной жестокости, он должен был рано или поздно закончить свои дни яркой и незабываемой вспышкой.