На столе стояли две тарелки с соблазнительно дымящимся ростбифом с овощами (хотя все это была сплошная имитация, поскольку выращено на субморских плантациях Венеры).
Лакки, не обращая никакого внимания на своего друга, присев на краешек койки, разговаривал с Пивирейлом, который сосредоточенно моргал на экране переговорного устройства.
— Выходит, о том, в какую именно комнату мы въедем, знали решительно все! — спросил Лакки.
— Соответствующее распоряжение было отдано мною по общему каналу, и, естественно, его мог слышать каждый. Кроме того, у нас не так уж много комнат, зарезервированных на особый случай. Их местонахождение известно всем.
— Понятно. Благодарю вас, сэр.
— А что, собственно, произошло, Старр?
— Да так, ничего особенного. Извините, что потревожил вас… — Вежливо улыбнувшись, Лакки прервал связь и молча уставился в погасший экран.
— Ничего особенного, говоришь? — грозно выкрикнул Бигмен и подбоченился. — Так-таки и ничего? А ну-ка, выкладывай!
— А-а, кое-что произошло, ты прав. Я тут разглядывал наше снаряжение, в том числе и скафандры… А скафандры эти не простые. Они снабжены особым изоляционным слоем — для выхода на солнечную сторону, вероятно.
Бигмен снял один из скафандров, которые висели в нише. Тот оказался на удивление легким для своих внушительных размеров. Марсианин досадливо крякнул. Ну вот, снова все придется подгонять, и даже не по своему росту, потому как эта регулировочная дребедень не рассчитана на него, видите ли. Вот что значит быть недостаточно высоким…
— Ну, раздолье, Лакки! И койка тебе! И ванная! И яства, понимаешь! И скафандры!
— И смерть… — продолжил Лакки без тени улыбки. — О ней позаботились тоже. Вот, взгляни-ка…
Он поднял рукав большего скафандра. У самого плеча, чуть ниже шарнирного соединения, видна была крохотная царапина. Когда пальцы Лакки дотронулись до нее и слегка надавили — царапина углубилась.
Это был настоящий разрез!
— С внутренней стороны — такая же прелесть… — Лакки отпустил рукав. — Все рассчитано таким образом, чтобы я успел добраться до солнечной стороны, а там…
4. За банкетным столом
— Уртил! — сразу закричал Бигмен и напрягся всем своим маленьким телом. — Ну и подлая же тварь!
— Уртил? — Лицо Лакки выражало недоумение. — Почему он?
— Ха! Ты забыл, с какой настойчивостью этот хитрец советовал нам проверять скафандры, а?
— Нет, не забыл. Оттого и проверил.
— Ты проверил его работу! Неплохо придумано, неплохо… Мы, значит, обнаруживаем разрез и — ах, Уртил! Ах, спаситель! После чего не можем смотреть на него без слез умиления… А потом мерзавец избавляется от нас любым из двухсот ему известных способов, совершенно без труда. Ой, Лакки, не клюнь на это! Он…
— Подожди. Не нужно делать поспешных выводов… Итак, Уртил сказал, что Майндс пытался убить его. Что ж, проверим. И предположим, что его скафандр был продырявлен таким же образом, как мой. Уртил обнаруживает дефект и предупреждает нас о наличии этого трюка в репертуаре, как он полагает, Майндса.
— Черта с два это сделал Майндс! Ему ввели чуть ли не ведро снотворного, а до того он ни на минуту не оставлял нас!
— Хорошо. А откуда мы знаем, что Майндс спит и что он получил снадобье?
— Так ведь Гардома… — Тут Бигмен осекся.
— Вот видишь? Со слов доктора Гардомы! А он — большой друг Майндса!
— Значит, они заодно! — незамедлительно выпалил марсианин. — И нечего тут думать!
— Да что же это такое! Только я попытаюсь привести свои мысли в порядок — и ты тут как тут со своими озарениями! А потом еще удивляешься отчего это я не делюсь с тобой!
— Извини, Лакки. — Бигмен смущенно прикусил губу. — Продолжай, пожалуйста.
— Так вот… — Лакки снова принялся рассуждать вслух. — Уртила заподозрить — проще всего. Никто его не любит, даже Пивирейл… Вспомни его реакцию на одно только упоминание имени Уртила! Ты, кстати, тоже ведь невзлюбил этого парня, и причем стойко?
— Еще бы, — буркнул Бигмен.
— И мне он, откровенно говоря, не понравился. А что если человек, повредивший скафандр, учел такое замечательное свойство Уртила — вызывать неприязнь к себе? И понимает, на кого будут вешать всех собак?
— Ну! — Бигмен явно недоумевал.
— С другой стороны, Майндс, который уже пытался честно шлепнуть меня из своего бластера, вряд ли способен на такую филигранную работу — не в характере… Что касается доктора Гардомы, то он совсем не похож на человека, который согласен участвовать в убийстве — лишь бы не огорчать друга.