Вот что тебя заело, оказывается! — подумал Бигмен и улыбнулся.
— Да, Уртил… Вид ты имел еще тот. Болван болваном, каждый подтвердит… А теперь, значит, мстим? Валяй! Но меня-то ты не очень напугаешь, не надейся. Лучше сразу стреляй. Быть убитым — менее вредно для моего организма, чем слушать твою трепотню.
— Терпение, карапуз, терпение… Ты совершенно не понимаешь, к чему я веду! А веду я к тому, что сенатор Свенсон — ты, конечно, слышал о нем — намерен покончить с Советом Науки. Вот ведь как. Для него что ты, что твой бравый Старр — обыкновенные козявки, которых даже как-то неловко принимать в расчет. А я — да будет тебе известно — тот человек, которому доверено осуществить замысел сенатора! Я прищучу вашу занюханную контору, ваш Совет по околпачиванию людей!
— Вдохновенно заливаешь! — одобрил Бигмен.
— Кто заливает, это мы еще увидим. Разоблачим все пропагандистские уловки Совета — и послушаем, что скажет народ.
— Ух, разоблачитель! Ну давай действуй!
— За мной не заржавеет, не волнуйся. Кстати, есть уже и первый улов: парочка жуликов, забравшихся в шахты… Уж я-то знаю, зачем вы сюда пожаловали! Он мне про сирианцев травить будет… Ха! Дело было так! Либо Старр велел Пивирейлу рассказать нам сказочку, либо он просто воспользовался идеей старого маразматика! И вы не собирались искать здесь сирианцев! Вы попросту решили имитировать их присутствие! Соорудить что-то вроде базы и представить ее на общее обозрение! «Я разметал их одной левой! — сказал бы Старр, мужественно поигрывая скулами. — Я самый наигеройский герой!»… Все заплакали бы от счастья, а доблестный Совет тихонечко, никого не беспокоя, прикрыл бы Проект. Ведь эта коровка уже выдоена, пора выходить на новые рубежи! Но на этот раз ничего не получится. Я поймаю Старра с поличным, и он будет весь в дерьме, ну просто весь! Тем же будет достойно отмечен и Совет Науки.
Бигмен еле сдерживался, чтобы не броситься на негодяя. Сдерживался, потому что понимал: Уртил болтает с единственной целью — довести его до такого состояния, когда он выскажет все, что есть на душе. И поэтому Бигмен заговорил тихо и нежно.
— А известно ли тебе, о вонючий козел, что, если вытрясти из тебя всю гадость — ничего, кроме грязной шкуры, не останется?
— Заткнись! — гаркнул Уртил.
Но Бигмен не останавливался.
— Стреляй, дрянь! Стреляй! Или поджилки трясутся? А отобрать у тебя оружие — наверное, вообще умрешь со страху, а? — Он старался задеть Уртила почувствительней, уязвить так, чтобы тот взвыл от ярости. Когда глаза налиты кровью, — не так-то просто целиться, и у Бигмена появился бы шанс на спасение…
Но Уртил был спокоен.
— Заткнулся бы, а? — предлагал он. — Ведь шлепну же, шлепну! И главное, ничего мне за это не будет! Ничегошеньки! Вынужден был, скажу! В целях самообороны, поясню! И все мне поверят — вот ведь какая штука!
— Но уж Лакки-то тебе, допустим, не провести — и не мечтай!
— Твой бедный Лакки будет занят собственными проблемами! И его мнение — после того, как я выведу этого проходимца на чистую воду, — никого уже не заинтересует!
Его рука, сжимающая бластер, шевельнулась.
— Клоп, а не попытаться ли тебе дать тягу?
— Тягу! — эхом отозвался Бигмен.
— Ах да… Не получится… — цокнув с сожалением, Уртил стал деловито прицеливаться, хотя это было совершенно излишним — промахнуться с такого расстояния невозможно.
Бигмен пытался угадать момент для прыжка, подобного прыжку Лакки там, наверху. Но ведь здесь не было никого, кто отвлек бы Уртила, как Бигмен проделал это с Майндсом! И состояние этого ухмыляющегося типа далеко не истерично… И все же Бигмен напряг свои мышцы для прыжка, быть может, последнего в жизни.
9. Тьма и свет
И вдруг Бигмена оглушило хриплым криком!
Они по-прежнему стояли друг против друга, одни в этом мраке, прорезая темноту лучами фонарей. Вне лучей, казалось, не существовало ничего, и поэтому предмет, быстро пересекший яркую полосу, даже не напугал Бигмена, а вызвал лишь слабое недоумение.
Потом вспыхнула мысль: «Лакки! Он вернулся!»
Но загадочное движение повторилось, и теперь Бигмен увидел, как узкая полоска породы отделяется от стены и медленно падает вниз!
Достигнув плеча Уртила, она прилипла к нему, обнаружив поразительную гибкость. Да! Камень гнулся, как веревка!
Другая полоска уже обвила талию Уртила, а еще одна, зацепившись за кисть одним своим концом, коснулась нагрудного регулятора, и рука была тут же прижата к груди.