Он спешил, потому что жара сделалась почти нестерпимой, а ему еще предстояло поработать…
Гигантские 15-футовые шаги стоили Лакки огромных, на грани возможного, усилий воли и мышц.
— Эй, ты! — крикнул он наконец. — Отдохни-ка, приятель! И для начала — повернись ко мне!
Лакки вложил в эти слова всю властность, на какую был способен, не будучи, однако, уверенным, что его услышат.
Фигура тотчас застыла, а потом, неуклюже переминаясь, развернулась. Стоящий перед Лакки — не был человеком…
11. Диверсант
В нем было футов семь росту, и он буквально сверкал под солнечными лучами. Он не имел ни плоти, ни крови, а одни лишь холодные хитроумные устройства, питаемые микрореактором, на который-то и прореагировал эргометр.
Конечности монстра были уродливо огромными, и стоял он, широко расставив ноги. Два фотоэлемента были его глазами, а узкая прорезь в нижней части головы обозначала рот.
Да, это был робот. И робот не земного производства, как сразу понял Лакки. На Земле никогда не существовало подобных моделей.
Щелевидный рот беззвучно открывался и закрывался.
— Я не слышу в вакууме, робот! Включи передатчик! — Лакки сказал это строгим тоном, на всякий случай.
— Что вы тут делаете, сэр? — равнодушно проскрипело в шлемофоне.
— Вопросы буду задавать я, — ответил Лакки. — Чем ты занимаешься здесь?
— Разрушаю определенные объекты через определенные отрезки времени. — Это была характерная для роботов откровенность.
— Кем ты запрограммирован?
— Я не должен отвечать на этот вопрос.
— Хорошо, не надо… Ты — сирианского производства?
— Я создан на одной из планет Сирианской системы.
Лакки досадливо поморщился. Этот скрип раздражал его. Земные роботы, которых он видел в экспериментальных лабораториях, обычно были снабжены специальными голосовыми коробками, издающими вполне приличные звуки. Нет, сирианцы напрасно пренебрегают этой стороной дела… Жара прервала его размышления.
— Робот! Я должен найти затемненное пространство! Ты отправишься со мной!
— Я покажу вам ближайшую тень. — Сказав это, робот поспешил к скале.
Лакки, едва поспевавший за ним, внимательно наблюдал за странными движениями металлических ног.
То, что издали казалось неуклюжестью, было на самом деле хромотой, причем какой еще хромотой!
Второй явный дефект в, казалось бы, совершеннейшем творении поганых сирианских ручонок! Не многовато ли?
А ведь он может быть просто-напросто уязвим для здешней жары! — внезапно подумал Лакки, и жалость охватила все его существо.
Теперь он смотрел на ковыляющего впереди робота почти с нежностью, думая о платино-иридиевом чуде, скрытом под массивным стальным черепом.
Позитроны, невообразимое их число, квадриллионы квадриллионов — рождались и исчезали в миллионные доли секунды. И след, оставленный ими, был грубым подобием работы человеческого мозга.
Поведение гуманоидов жестко регламентировалось Законами робота, которых было три.
Согласно Первому из них, действия или пассивность робота не должны причинять вред человеческому существу. Это был основной Закон.
Второй Закон предписывал роботу подчиняться приказам человека, если они не вступают в противоречие с Первым Законом.
Третий Закон позволял роботу защищать себя, если это не нарушало Первый и Второй Законы…
Лакки был выведен из состояния задумчивости тем, что робот внезапно споткнулся. Да, он споткнулся и едва не упал, хотя грунт под ногами был ровным! Как стол! И все-таки робот потерял равновесие. А потом, как будто ничего не произошло, двинулся дальше.
Что-то с тобой творится… — тревожно подумал Лакки.
Войдя в тень, он включил фонарь и осветил робота.
— А что, Первый Закон уже отменили? И ты теперь можешь крушить все подряд, да?
— Я должен подчиняться приказам. — Отсутствие интонаций звучало сейчас как издевательство.
— Приказы? Но ведь это всего лишь Второй Закон! И, выполняя его, ты нарушаешь Первый!
— Не нарушаю, сэр. Я не видел людей, я не мог причинить им вред.
— Однако ж причинил — тем, кого не видел.
— Я не видел людей, я не мог причинить им вред, — упорно талдычил робот, и Лакки окончательно уверился в том, что перед ним не самая удачная модель. — Я должен был избегать людей, — не умолкал робот. — Меня заранее предупреждали об их появлении. Меня заранее не предупредили о вашем появлении.