Наконец Донахью выдавил:
— Я доведу это до сведения Совета. Я не позволю какому-то мальчишке, будь он хоть трижды членом Совета, разговаривать со мной таким тоном. Кстати, мое предупреждение будет также включено в рапорт, и если вас на Юпитере-9 изувечат — я счастливо избегу военного суда! Я ничего не сделаю для вас! Я даже рассчитываю, что вас научат хорошим манерам! Вы… — Не в силах больше говорить, он резко повернулся к люку, влез в отверстие, но, забыв о необходимости придерживаться рукой, напоследок еще и споткнулся.
Со страхом и трепетом проводил Бигмен взглядом исчезнувшие в трубе каблуки. Гнев Главы Проекта был столь силен, что маленькому марсианину показалось, будто его обдало раскаленной волной.
— Ого! Таки разошелся наш приятель! Потряс ты его!
Лакки кивнул.
— Да, он рассердился. Никаких сомнений.
— Послушай, а может быть, это и есть шпион? Ведь он знает больше всех!
— Но и проверку прошел самую тщательную. Твоя версия отпадает. Однако то, что он помог нам в одном маленьком эксперименте, — это точно. Не забыть бы извиниться перед ним при встрече…
— Извиниться?! — Бигмен всю жизнь считал, что извиняться — дело исключительно других людей. — Но почему?
— Бигмен! По-твоему, все, что я тут нес, это вполне серьезно?
— Как, разве ты не рассердился?!
— Рассердился, но не по-настоящему!
— Так это — розыгрыш?
— Можно сказать и так. Понимаешь, я хотел его разозлить, здорово разозлить, и мне удалось. Он сам помог мне в этом.
— То есть?
— Послушай, разве тебя не пробрал приступ гнева, не прожег?!
— Ах, чтоб тебя!.. Дошло! В-лягушка!
— Ага. Уловила гнев Донахью и передала его нам. Когда мы проверяли ее на Земле, я сомневался, что одна В-лягушка способна на такое. Но теперь…
— Да, свое дело она знает.
— Несомненно. И мы наконец-то располагаем мощным оружием.
3. Аграв-туннель
Отлично! — воскликнул Бигмен с жаром. — Тогда — в путь!
— Ты только пройди его, выдержи, дружище, — отозвался Лакки. — Оружие-то наше, конечно, очень кстати… Но мы можем и не уловить те эмоции, которые нам нужны, — эмоции, дающие ключ к разгадке тайны. Иметь глаза и видеть — это ведь далеко не одно и то же…
— Уж ты-то увидишь! — успокоил его Бигмен.
Спуск к Юпитеру-9 очень напомнил Бигмену подобные маневры в поясе астероидов. Как объяснил во время перелета Лакки, по мнению большинства астрономов, этот спутник был когда-то настоящим астероидом, но много миллионов лет назад его захватило мощное гравитационное поле Юпитера.
Здесь, в пятнадцати миллионах миль от гигантской планеты, образовалась миниатюрная зона, состоящая из таких же присвоенных Юпитером астероидов. Четыре самых крупных спутника — от сорока до ста миль в диаметре — получили номера двенадцатый, одиннадцатый, восьмой и девятый. Кроме них, была еще добрая сотня спутничков, чуть превышавших одну милю в поперечнике. Их орбиты вычислили лишь в самое последнее время, когда началось использование Девятого в качестве антигравитационного исследовательского центра и когда необходимость многочисленных полетов на него обусловила быстрое заселение окружающего пространства.
Приближающийся спутник, стремительно поглощая небо, выставлял напоказ острые вершины и уродливые впадины, никогда не знавшие ветра.
— А почему он Девятый? — задумчиво спросил Бигмен. — Ведь, по Атласу, Двенадцатый намного ближе к Юпитеру!
Лакки улыбнулся.
— Ты, парень, безнадежен… Человечество, по-твоему, с колыбели принялось носиться по космосу? Первый корабль появился лишь тысячу лет назад!
— Без тебя знаем, — обиделся Бигмен. — Грамотные, в школу ходили. Очень много о себе воображаешь.
— Тук-тук! — постучался Лакки в лоб Бигмена. — Кто-нибудь дома? — Маленький кулачок метнулся в сторону обидчика, но был перехвачен. — Вот так это делается, дружище… Понимаешь, когда-то, еще до выхода в космос, люди наблюдали Юпитер лишь в телескоп. И спутники нумеровались в той последовательности, в которой их открывали.
— Вот бедолаги! — засмеялся Бигмен. Он живо представил себе этих парней, битком набившихся в своем крохотном мирке и удивленно глазеющих на Вселенную в несуразную свою оптику.