Моррис присоединился к приятелям и с нежностью глядел на маленькое существо.
— Из воды они не любят вылезать — пояснил он, — в воздухе слишком много кислорода. Вообще, они его любят, но только в небольших количествах. Чудесные существа…
Бигмен был в полном восторге. На Марсе уже не было своей живности, и эта венерианская лягушка оказалась для него чуть ли не откровением.
— А где они живут? — спросил он.
Моррис почесал лягушке голову. Та прикрыла глаза и мелко задрожала, очевидно, от удовольствия.
— Они живут в водорослях. Их там невероятно много. Живут, как в лесу. Пальцами они способны удерживать стебли водорослей, а клювы могут оторвать самые прочные листья. Они, думаю, могли бы прокусить человеку палец, но я в жизни не слышал, чтобы они хоть кого-нибудь укусили. Странно, что до сих пор вы их не видели, в отеле — целая коллекция.
— Нам просто не представилась возможность, — сухо ответил Лакки.
Бигмен шагнул ко второму столу, взял горошину, смазал ее непонятной черной массой и вернулся к аквариуму. Лягушка немедленно высунула голову из воды и невероятно осторожно взяла угощение из пальцев Бигмена. Тот пришел в неописуемый восторг.
— Видели, видели?!
Моррис улыбался так, словно глядел на расшалившихся детей.
— Вот маленький чертенок! Весь день ест. Посмотрите-ка, сейчас она с ним расправится.
Лягушка знай себе хрустела; наконец горошина исчезла в клюве, и тут же животное вновь высунулось из воды. Моррис кинул в ее сторону горошину, лягушка раскрыла клюв и поймала ее.
— А это что такое? — кивнул Лакки в сторону второй тарелки.
— Тавот, — сообщил Моррис. — Тавот для них какой-то совершенно невообразимый деликатес, что-то вроде как для нас сахар. Дело, видно, в том, что им трудно найти в океане углеводород, а они его любят. Иногда мне кажется, что они специально дают себя поймать, — лишь бы их тут этим кормили.
— А кстати, как их ловят?
— Да никак на самом деле. Просто когда вытаскивают водоросли, то там всегда полно лягушек. Ну и других животных тоже.
— Послушай, Лакки, — взволнованно задышал Бигмен, — а если мы одну из них потом возьмем с собой…
Но договорить Бигмену не удалось. В комнату, грохоча сапогами, вошли охранники. Между ними — долговязый и светловолосый молодой человек.
Лакки вскочил на ноги.
— Лу, старина! — и протянул руку.
Одно мгновение казалось, что вошедший поведет себя точно так же, в его глазах мелькнул радостный огонек, но тут же исчез. Руки по-прежнему висели вдоль тела.
— Привет, Старр, — ответил он безучастно.
Протянутая рука Лакки задрожала.
— Я не видел тебя со дня выпуска, — начал он и осекся. Что еще он мог сказать теперь приятелю?
Эванса, казалось, возникшая неловкость не беспокоила. Он кивнул в сторону охранников и с оттенком черного юмора произнес:
— Но с тех пор произошли некоторые перемены. — И после паузы его нервно дрожащие губы продолжили: — Зачем ты приехал? Я же просил тебя не вмешиваться?
— Как я мог не вмешаться, когда в беде мой друг?
— Тогда подождал бы, пока я тебя об этом попрошу.
— Мне кажется, что вы попусту тратите время, Лакки, — вмешался Моррис. — Вы все еще думаете, что видите перед собой Советника. А это — предатель.
Последнее сказанное венерианцем слово прозвучало, будто плевок. Эванс покраснел, но ничего не ответил.
— Только после предъявления мне всех доказательств я позволю применять это слово по отношению к Советнику Эвансу, — сказал Лакки, сделав ударение на слове «Советник».
Лакки сел на стул и какое-то время пристально глядел на приятеля. Но Эванс упорно смотрел в другую сторону.
— Доктор Моррис, будьте любезны, отпустите охрану, — предложил Лакки. — За Эванса я отвечаю лично.
Моррис поглядел на Лакки и, чуть помедлив, дал знак охранникам. Те вышли.
— Послушай, Бигмен, — продолжил Лакки, — тебя не обидит, если я попрошу тебя немного погулять?
Бигмен кивнул и тоже вышел.
— Лу, — осторожно приступил Лакки, — нас тут только трое. Ты, я и доктор Моррис. Три Советника. Давай начнем с нуля. Ты в самом деле забрал данные с производства?
— Да, — кивнул Эванс.
— Зачем?
— Я тебя не понимаю. Да, я украл бумаги. Украл. Все верно. Что тебе еще? Причин для этого у меня не было, я просто это сделал. Чего тебе еще? Оставь меня в покое, — губы его дрожали.
— Вы хотели слышать его объяснения, — вмешался Моррис. — Вот они. То есть их нет.