В текущем положении Уоллес видел лишь один плюс — вынужденную бессознательность Аллен. Девчонка оказалась на редкость упорной: выкарабкалась из гиповолемического шока, недолго повалялась в коме, а потом даже начала пытаться проснуться. Доктор внимательно смотрела за пациенткой, отмечая её попытки прийти в сознание, и писала, что Аллен не реагировала, не открывала глаз и не шевелилась — будто билась о невидимую стену в попытках очнуться. Тогда Уоллес был неприятно удивлён информацией, что Хэйли довела девчонку до комы запрещёнными препаратами, потому тут же запретил подобные эксперименты в дальнейшем. Если на вскрытии вдруг найдут то, что не должны… Зная мистера Шарпа, вряд ли это просочится даже в официальный отчёт, но Уоллесу больше нравилось не просто отдавать свою шкуру в чьи-то руки, а хоть частично этот процесс контролировать.
У единственной оставшейся сторожевой собачки Аллен не было медицинского образования, и это ещё сильнее злило заведующего. Хэйли не терпела конкуренции, а потому не имела ни союзников, ни друзей, брезговала возиться с обычными пациентами и новичками. Напрямую заниматься пациенткой Джек тоже не мог — не хотел светить свою фамилию в документах, если вдруг с Аллен что-то пойдёт не так. А теперь нужно срочно назначить препараты из записей Хэйли. И сделать это не своими руками.
Уоллес почти щёлкнул пальцами от внезапной идеи. Что, если доверить вчерашнему интерну важную пациентку? Дать старт карьере, заиметь должника, при этом дать указания, оставленные более опытной коллегой. А потом организовать компромат на нового лечащего врача, чтобы обеспечить молчание. Почти гениально!
Джек быстро извлёк с полки папку со списком докторов, выбирая файлы с возрастом младше тридцати. Таких нашлось пятеро, двоих практикантов он сразу откинул и перетасовал оставшиеся три. Вирджиния Максвелл и без того мозолила Уоллесу глаза: слишком принципиальная, оттого не слишком умная. Пускать это чудо-юдо к Аллен — не самая лучшая идея. Уоллес мог бы выкрутиться за неимением вариантов, но таковых у него было ещё два: молодая докторша и новый интерн. Звание доктора, пусть оправданное меньше года назад законченной интернатурой, разрешило все сомнения Джека. Про существование этой девочки он почти не слышал, а, значит, можно было рассчитывать на какое-никакое послушание.
Уоллес завалился в кресло, закрыв глаза. Намёк на определённость, наконец, слегка отрезвил. Понимание своей зависимости от Хэйли расстроило его даже меньше, чем грядущие туманные перспективы. Следовало бы действовать очень осторожно и не допустить новой аварии, а ещё не упустить Аллен ни за стены клиники, ни на тот свет. Джек глубоко вдохнул, отхлёбывая коньяк прямо из графина. Ну, ничего, деньги лечат, время — не пахнет. Или там было наоборот?
***
Со счетами стало совсем туго, а с лицензией на воровство — немного проще. Потому в багажнике автомобиля Генри Блейка лежали четыре белые запечатанные коробки. Выпихнув на пожарную лестницу контрабанду из секретного закутка Уоллеса, Блейк быстро спрятал все улики в своём автомобиле, зашёл поздороваться с ребятами на пост охраны, а затем укатил отдыхать. Вслед ещё слышались насмешки товарищей по поводу нового назначения, но завидовали они или наоборот — было неясно. К этому часу у Генри обычно не оставалось сил разбираться, злиться или оправдываться, хотелось только спать. Но зазвонил смартфон, не предвещая ничего хорошего, и Блейк не глядя провёл по экрану.
— Здарова, — Харди не стал утруждаться формальностями. — Ты знаешь, что мне надо.
Генри не слишком любил именно эти две вещи разом: разговаривать за рулём и — с Харди.
— Ты же знаешь, что я не могу ночью.
— Не, на ночь у меня уже тоже другие планы. Давай кину адресок, туда подкатишь к закату.
— И что потом? — не понял Генри. — Я раньше доставкой на дом не подрабатывал.
— Всё бывает в первый раз, — усмехнулся Харди. — Это не дом, точнее, дом… Ты, короче, не против будешь погостить.
Блейк нахмурился: бордель, притон, подвал, из которого не выбираются — адрес какого из этих мест собирался прислать ему Харди? Но зарплата уже почти закончилась, счета были оплачены не до конца, а деньги… Они пахли, но не воняли до такой степени, чтобы Генри отказался от них в подобной ситуации.