Волусов, своих ближайших соседей и по стечению обстоятельств, вассалов, Иерархия трясла настолько, что круглые пыжаки чуть ли не выпрыгивали из своих скафандров, раскачивая неподготовленную экономику и готовясь переводить её на военные рельсы. А ещё есть другие расы, которые начали шушукаться о «слабости» совета.
Но словно мало было этого, Уни-инструмент Спаратуса уведомил о сообщении. Отойдя в сторону и просмотрев его, Тевос видела, как турианец побледнел.
— Что на этот раз?
Спаратус медленно обернулся. Его щёки дёрнулись.
— Флот…
— Что флот? — Тевос подалась вперёд.
— Их флот у Палавена…
— Как?
— Вот именно — КАК?!
Спаратус медленно, деревянной походкой прошёл к креслу. Опустившись, он пустым взглядом смотрел на стол, собирая воедино всё своё самообладание. Но голубые он налитой крови, костяшки кулаков, сдавали турианца с головой.
— Я не понимаю. Я просто не понимаю. Это… невозможно. Другой ближайший ретранслятор, находится очень далеко, лететь на субсветовой скорости — минимум полтора месяца, плюс остановки. Мы мониторим все подходы к Палавену, а значит они туда не заходили, чтобы разрядить накопленный статический заряд. Я не понимаю…
— Если они атаковали Палавен, это значительно осложняет дело, — моргнул нижними веками Валерн.
— Нет. Атаки не произошло.
— Тогда что случилось?
— Согласно сообщению, флот противника так и не был обнаружен.
— Тогда как…
Спаратус перебил саларианца:
— У них есть традиция. Перед атакой, они произносят короткую речь. Сегодня ты её мог прочитать в отчёте… — Валерн моргнул. — И сейчас, мы зафиксировали передачу на открытой частоте. Наши пилоты… и не только они, боятся этих слов как огня. И сейчас, они прозвучали возле моего родного мира. Тевос, ты понимаешь? Они собирались атаковать Палавен. Федориан рвёт и мечет, но пока ничего не предпринимает, так как ни спустя пять минут, ни спустя час, атаки так и не последовало. Всё что мы зафиксировали — это всплеск на очень дальней орбите, фактически за границей системы. И всё. Детальная проверка показала, что они ушли. Ни количество флота, ни ударная мощь, мы даже не знаем когда они появились! Это немыслемо!!!
— Действительно, крайне тревожные новости, — покивал Валерн. — Могу предположить, что причина по которой они ушли скоро выйдет с нами на связь.
— Надеюсь. Ишана моя лучшая помощница, уверена что она справилась.
Тевос оказалась права. Ещё через полчаса, на компьютер совета пришёл отчет о переговорах. С небольшой задержкой, через ретрансляторы, по зашифрованному каналу на связь вышла и сама Ишана. Вид молодая азари имела… спецефический. Тевос хорошо знала свою подчинённую, а потому легко распознала на её лице очень, очень серьёзную задумчивость, смешанную с замешательством и облегчением. Расслабленные плечи, взгляд, дыхание. Язык тела уже сказал, что переговоры прошли если не хорошо, то оптимально.
— Ишана.
— Советники, — учтиво поклонилась Азари.
— Рассказывай.
Доклад Ишаны вышел кратким, содержательным, информативным и практически сухим. Но главное, он перенёс суть.
— Твой итоговый вердикт?
— Всё сложно. Союз с ними определённо и совершенно точно будет полезен. Но если говорить о войне… то победителя не будет.
— Уверена?
— Да. Я уверена — у них хватит сил дотянутся до любого из нас. Их позиция пусть и разительно отличается от того, к чему мы привыкли, но она предельно ясна: максимальный ущерб любой ценой. Они сожгут собственный мир, при условии, что это нанесёт противнику несопоставимый ущерб.
— Спасибо, Ишана. Можешь идти отдыхать.
Кивнув головой, азари исчезла в помехах, оставляя членов совета наедине. Ознакомившись с непосредственно — записью самих переговоров, в комнате повисла пауза, прерванная отборной руганью со стороны Спаратуса. Турианец сидел почти неподвижно, но каждое его слов-что кинжал о которое можно было пораниться.
Тевос молча подняла бутылку турианского фирменного алкоголя, которое протянула коллеге. Схватив оную, мужчина приложился к бутылке с горла. Сделав глубокий вздох, он дал понять остальным, что взял себя в руки. Слово взял Валерн:
— Хорошая новость — они готовы к перемирию. Плохая новость — ни о каких репараций не может идти даже речи, — подвел черту советник, в характерной для саларианцев быстрой манере говорить. — Что будем делать, коллеги?