Слова неестественно спокойные звучат из её уст и Гармония открывает глаза. Солнце припекало даже под тенью надвинутого камня. Подкрадывалось горячей рукой, касаясь обнажённых ступней, которые не покрывала накидка. Никакой ночи и прохлады, вокруг только голый песок. Богиня растирает глаза сухой ладонью и приподнимается, оглядываясь. Чуть подальше неё сидел Анубис с повязанным платком на голове, который он назвал тюрбаном. Веки его секунду назад были прикрыты, но теперь египетский бог смотрел на неё. Недвижимо и пристально.
— Уже выспалась?— уточняет он, поднимаясь с песка, чем вызывает интерес у стоящего рядом с ним вороного жеребца Абеля. Гармония щурит глаза от яркого света, стягивая с себя накидку и поднимается из темного укрытия. Остывшая светлая кожа её постепенно согревается под жёлтым светом и покрывает её мелкой, но приятной дрожью.
— Сколько я спала? По ощущениям довольно долго,— она вновь оборачивается вокруг себя. Точно. Наос ей приснился, как и тот разговор с Эребом. Он был пару дней назад, когда она только собиралась в путь. В тот путь, что был окутан той пыльной неизвестностью, какую принёс с собой Анубис. В тот путь, из которого она может не вернуться. Снова трёт глаза, глядя на увешанную темными тканями спину Анубиса. Он явился на порог Дворца так же пару дней назад. Окутанный чёрно-коричневыми тканями с головы до пят. С этим тюрбаном на голове и заметной щетиной на лице. Пропахший жженым песком и солнцем ещё больше, чем есть, смуглый и с мрачным небом в глазах. Небом, которое покинули звёзды. Настоящая бездна Тартара. Именно Анубис рассказал им о том, что творится вокруг. Что чудовища проснулись и пожирают всё на своём пути. Что не только олимпийцы превратились в голубой прах, но и египетские боги потонули в песках своих земель.
— Так почему ты здесь? — спрашивал тогда Фобос, весьма недоверчиво оглядывая сына пустынь.
— Потому что боги моего пантеона мертвы,как и боги северного. Нас осталось немного, как и вас, полагаю... — отвечал Анубис, положив руки на эфес своего хопеша.
— И почему мы должны верить тебе, незнакомец? Где гарантия, что ты нас не обманываешь? — Фобос не слишком доверял чужакам, как и некоторым олимпийцам в целом. Его опасения вполне обоснованы, потому Гармонии лишь оставалось наблюдать за разговором брата и мужчины с пустынь. От него разливалась терпкая божественная энергия, что уже говорит о весомости и правдивости его слов, но она не решалась сказать это брату. Тот, конечно, так же ощущает то же самое, но не так ярко, как всегда чувствует это Гармония. Других богов она отличает по их особой энергии и у каждого она своя. У кого-то колкая, а у кого-то мягкая и нежная, как лепесток весенних цветов.
Анубис понимал откуда такой вопрос, ведь он здесь не более, чем путник. Доказать ему особо и нечем, если олимпийцы сами не захотят покинуть свой дворец и посмотреть на разрушающийся мир воочию.
— Вам просто стоит это увидеть. Хотя я думаю, что вы и так это чувствуете, — бездонный Тартар обращает взор на неё, стоящую подле Фобоса и у Гармонии невольно пробегает дрожь вдоль всего позвоночника.
— Не так долго. Пару минут, может немного больше,— констатирует он, затягивая сбрую потуже, а после проделывает то же самое с седлом.— но Абэль и Эха достаточно отдохнули, мы можем продолжить путь.
Гармония оборачивается на свою кобылу, встречаясь с ней взглядом. Та лишь слегка качает головой, пока богиня подходит ближе и убирает с глаз лошадиных упавшую прядь гривы. Ей тоже страшно в отличии от своего названного брата Абеля. Тот не раз был в боевых походах с Аресом и братьями самой Гармонии, ему не впервой быть настолько вдалеке от дома. К тому же он спокойно воспринял чужака в своём седле, а значит уже идеально подходил для этого пути. Богиня же выбрала его сестру лишь потому, что не хотела их разлучать и потому, что с Эха они долго знают друг друга.
— Руины совсем близко, — вспоминает она, поправляя непривычно тяжёлый тюрбан на голове и крепко хватаясь за седло, оказывается уже на Эха. Странное чувство, ведь эту кобылу Гармония помнит ещё жеребёнком. Как она кормила её с рук яблоками, как расчёсывала ей детскими пальчиками белую гриву и пыталась оседлать голую спину лошади. Теперь же она седлает её взрослую, чтобы найти руины. В голове, продырявленной пустыми фрагментами, никак не укладывалось то, что бо́льшая половина богов умерла. Что все они теперь породили Скони, где божественный прах расстелился на множество километров вперёд. От этого осознания дрожь по телу бежала так быстро, что становилось нечем дышать. Пальцы посильнее цеплялись в поводья, а богиня оглядела своего спутника. Анубис смотрел на карту, которую они забрали из дворцового архива. Он умел их читать и понимать в отличии от неё. Гармония умела читать лишь книги, но никак не картографические заметки, а тем более сами карты.
Анубис что-то шептал себе под нос, пальцем проводя по папирусу словно прокладывает их путь, выстраивая невидимую тропинку наяву. Гармония чуть ближе подводит Эха и заглядывает в переплетение чернил, что обрисовывали местность вокруг них и намного дальше. В глазах мелькало само очертание дворца, неподалеку раскинувшаяся Скони, бессонный Тэрас и руины. То, куда им и нужно было. Единственное место, которое соединило всю скорбь и потерю всех пантеонов. Где упавшие величественные колонны, пирамиды и храмы, склонили головы перед временем.
— Ты знаешь что-то о Руинах? — Анубис выпрямляется, резко сворачивая карту и складывает её в сумку на седле. Натягивает на нос тёмную ткань, оставляя для взора лишь глаза и двигает Абеля вперёд. Эха следует за ним без указки богини, что была верхом. Та слишком погружена в свои мысли и лишь вопрос Анубиса вывел её из раздумий. Ещё недавно она была среди дворцов, подозревая, что снаружи творится что-то не то и подмечая несвойственное олимпийцам спокойствие. Теперь же она ступала на порог развернувшегося хаоса.