— Слава богу.
В кустах двигалась фигура. В двадцати метрах, на одиннадцать часов.
— Ложись, — рявкнул я Джулио, выискивая ублюдка в прицеле.
В то место, где стоял Джулио, попали пули.
Я не рассчитывал и не планировал выстрел. Доверившись своим инстинктам и тренировкам, нажал на спусковой крючок.
Моя пуля угодила прямо мужчине в лоб.
Я вскочил и помчался к тому месту, где упал Джулио. Он лежал на земле, лицом вперед, и я готов был поклясться, что меня сейчас вырвет. Крови не было видно. Руки дрожали, я опустился на колени. Перевернул его.
— Они мертвы? — он моргнул и посмотрел на меня.
Я испытал такое облегчение, что обмяк, упершись ладонями в землю. Cazzo madre di diо. (Блядь, Матерь Божья.) Джулио был жив. Я попытался втянуть воздух.
— Мы должны проверить, но я думаю, что они все мертвы.
— Ты ранен?
— Нет, — прохрипел я.
Я не знал, что со мной. За моими плечами было много путешествий, много миссий. Я не единожды видел смерть, был в бесчисленных опасных ситуациях. У меня никогда не было панических атак или посттравматического стрессового расстройства, и я никогда не терял голову посреди боя.
Но сейчас, перед лицом того, как по-другому могла сложиться сегодняшняя ночь, мои легкие не работали как надо.
Я был просто... чертовски рад, что он жив.
— Эй, — Джулио был рядом, его руки лежали на моем лице. — С нами все в порядке. Я в порядке. Дыши, Алессио.
Мягкие голубые глаза нашли мои, и я позволил себе утонуть в них. Меня нельзя назвать слабым человеком, но сейчас я чувствовал себя вялым и неуверенным.
— Вот так, детка, — тихо сказал он. — Просто дыши.
Затем Джулио поцеловал меня в губы. Простое соприкосновение наших губ, но я чувствовал, как оно проникает в мою душу. Уверенность. Утешение. Облегчение.
Я выдохнул.
На короткое мгновение я коснулся его губ. Я хотел, чтобы он знал. Он почувствовал, как сильно я забочусь о нем, и я показал ему это без слов, целуя его, притягивая Джулио ближе к себе. Он был теплым и настоящим, твердым под моими пальцами.
— Мне нужно пойти проверить тела и убедиться, что они мертвы, — наконец, отстранившись сказал я.
— Я пойду с тобой.
Я покачал головой. Он только отвлечет меня.
— Найди две лопаты. Нам нужно их похоронить.
Встав на ноги, я протянул ему руку и поднял его на ноги. Он спрятал пистолет за пояс.
— Лопаты? Трупы? Ты навеваешь на меня тоску по дому.
Я рассмеялся.
Невероятно. У нас на ферме было шесть трупов, и нам предстояла тяжелая работа, чтобы избавиться от них. А Джулио все еще мог меня рассмешить.
— Andiamo, (Пойдем) принц. Мне не станет легче, пока с ними не разберемся.
Мы разошлись. Я повесил винтовку на плечо и пошел к деревьям. Осмотрел каждое тело, убедился, что они мертвы, затем оттащил их всех в одно место. Земля здесь была мягкая. Значит будет легче копать.
Джулио вернулся с лопатой и мотыгой.
— Это лучшее, что я смог найти.
— Подойдет.
Я положил винтовку, взял лопату, и мы начали копать.
— Какого хрена ты покинул загон для овец? — спросил я, пока работал.
— Хорошо, что я это сделал, иначе ты был бы мертв.
— Дело было не в этом. Ты должен был остаться там и быть в безопасности.
— А ты?.. — он раздраженно выдохнул. — Dai, Алессио. Мне не нужно, чтобы ты меня защищал. Я знаю, как стрелять из пистолета, и убивал раньше.
Я промолчал. Все это я знал, но дело было не только в его способностях. Дело было в том, как он влиял на мои.
— И, — продолжал он, — ты должен радоваться, что я тебя не послушал. Понимаю, ты большой плохой убийца, но это нормально, когда тебе время от времени нужна помощь.
— Большой плохой убийца? — я притворился, что думаю об этом. — Может, мне написать это на своей визитной карточке?
— Ты пошутил, убийца. Я так горжусь тобой, — на его лице расплылась потрясающая улыбка.
Я пригнул голову, надеясь, что он не заметит, как я доволен. Это было редкостью для меня, такое подшучивание. Такая близость с другим человеком.
Мы долгое время работали вместе. Яму не обязательно копать глубокую. Нам нужно лишь спрятать в ней шесть тел на достаточно долгое время, чтобы выбраться с острова.
Пот струился по нам, когда несли мертвецов в могилу. Я увидел у одного из них знакомую татуировку, и она напомнила мне диалект, который я слышал.
— Эти люди — сицилийцы, — сказал я, тяжело дыша.
— Откуда ты знаешь? — прохрипел Джулио, положив руки на колени, пытаясь отдышаться.
— Я слышал, как один из них говорил, и понял это по акценту. А еще по этой татуировке. Это Медуза, часть их флага.