Алессио
Я знал, что будет дальше, и приготовился к худшему едва меня привели в подземелье.
Трое людей Раваццани под руководством Марко по очереди наносили мне удары. Сначала в ход пошли кулаки, а когда я уже не мог стоять, принялись пинать. Я свернулся клубком в попытке защитить голову, но это оказалось бессмысленным. Боль разливалась по всему телу, каждый вдох - агония. Наверняка сломаны несколько ребер.
И мне некого винить, кроме себя. Я разрушил самое дорогое в моей жизни, предал доверие единственного желанного человека. Величайшую любовь всей моей жизни. Я заслужил гораздо большее наказание, чем избиение.
«Что не так с этим мальчиком?» — голос отца эхом отдался в голове.
Отец всегда был рядом и искал возможности напомнить мне, как я сломлен, что меня никто не любил, кроме Нонны. Я молился, чтобы меня поглотила черная тьма, и жаждал забвения, которое в конце концов должно было наступить.
Тогда, возможно, смогу забыть. Его улыбку, его неспешные прикосновения. Его обещания, его поцелуи. Те ласковые слова, которые говорил мне Джулио, те планы, которые мы строили. Все это осталось в прошлом, и мне хотелось бы всё забыть.
Голова кружилась, и я едва заметил, как меня подвесили к крюку над потолком. Я обмяк, с трудом мог сделать глоток воздуха.
На мгновение показалось, что меня сейчас вырвет, но Марко Раваццани схватил меня за лицо. Я задыхался от мучительной боли и был уверен, что у меня сломана челюсть.
— Джулио спас твою жалкую жизнь. Если бы это зависело от нас, ты бы сейчас лежал мертвым на этом холодном каменном полу.
После этого я потерял счет времени, проваливаясь в дымку боли и забвения, когда висел, едва касаясь пальцами ног пола. Я не мог сосредоточиться или держать глаза открытыми, кровь стекала по лицу, плечи горели огнем.
Я пришел в себя, когда упал ничком на пол, боль лишила меня возможности дышать. Я застонал, кровь снова прилила к рукам, ощущение было такое, будто под кожу втыкают иголки.
Словно издалека я услышал голос Марко.
— Затащите его в машину.
Меня подхватили под руки и перед глазами все поплыло. Я не знал, куда меня везут, и мне было все равно. Я хотел вернуться в беспамятство.
Видимо мое желание было услышано, потому что следующее что помню, как очутился на полу частного самолета. Вибрации от двигателя были настоящей пыткой для моего избитого тела. Я задыхался от боли. Правая рука подо мной лежала под неестественным углом, и знал, что она сломана. Несомненно, подарок от людей Раваццани.
Знал ли Джулио, что они сделали со мной в подземелье? Или ему все равно?
«Ты мертв для меня, Алессандро Риччи».
Не Алессио. Не любимый. Даже не убийца.
Я то проваливался, то приходил в сознание, сердечная мука было гораздо сильнее физической боли. Как я должен был держаться от него подальше? Как не попытаться все объяснить? Я не чувствовал уверенности, что смогу вынести будущее без него. Я бы предпочел, чтобы Джулио убил меня.
Я очнулся, когда самолет приземлился. Колеса подпрыгивали на взлетной полосе, каждая заминка и провал словно удар ножом по костям. Пот выступил на коже, сломанная рука пульсировала подо мной.
Мы остановились. Спустя несколько минут услышал, как открыли дверь самолета. Шаги приблизились, затем меня понесли. Скорее, потащили волоком. Я услышал свой крик, когда сломанная рука вывернулась, и я прижал ее к телу.
Кто-то дотащил меня до подножия лестницы, а затем отпустил. Открыть глаза я не мог, сконцентрировался на том, чтобы меня не стошнило. Когда тошнота прошла, взглянул сквозь опухшие веки и увидел, что самолет Раваццани медленно удаляется. Над головой протиралось голубое небо, подо мной раскаленный асфальт.
Понятия не имею, сколько я пролежал, но мне показалось, что прошла целая вечность, прежде чем кто-то подошел ко мне. Я сразу же узнал арабское восклицание.
Мужчина склонился надо мной и спросил.
— Вам нужен врач?
Я облизал свои пересохшие губы. В ответ я ответил на его родном языке.
— Телефон, пожалуйста.
Глава 24
Джулио
Я не гордился тем, как провел следующие несколько дней.
В огромном поместье Раваццани полно мест, где можно было спрятаться. Я знал это с детства, когда хотел убежать от своих обязанностей. Мое любимое место всегда было на винодельне, в комнате, которую винодел использовал как жилое помещение. У нашего нынешнего винодела был свой дом, поэтому это крошечное помещение давно не использовали. Оно не было изысканным, но у меня имелся доступ к вину и возможность уединиться. Это все, в чем я нуждался.