Фаусто. И он тоже прислал сообщение с текстом:
«Позвони мне прямо сейчас, черт возьми».
— Алло, — вздохнув, я ответил.
— У нас проблема.
— Это может подождать? — ответил я.
Глаза Бенито стали огромными. Никто не просил Фаусто ждать.
— Нет, это ни хрена не может подождать, — сказал мой отец. — Возвращайся домой, чтобы мы могли это обсудить.
Фаусто не любил использовать телефон для разговоров по делам Ндрангеты, так что это означало, что речь идет о чем-то, связанном с незаконной деятельностью.
— Я сейчас занят. Как только закончу здесь, вернусь.
— Сейчас же, figlio. Там, где ты находишься, может быть небезопасно.
Ах. Я осмотрелся. Было тихо.
— Я тебе перезвоню, — сказал и повесил трубку. Фаусто это не понравилось бы, но, если дело вот-вот превратится в дерьмо, мне нужно держаться начеку и обратить все свое внимание на окружающую обстановку. — Оружие, — сказал я Бенито, открывая бардачок. — Будь готов.
На другом конце склада показались фары. Машина медленно приближалась к нашему внедорожнику.
— Стоит ли нам беспокоиться? — спросил Бенито. — Что сказал твой отец?
— Что тут может быть небезопасно. Оставайся в машине и позволь мне с этим разобраться.
— Джулио...
— Не волнуйся. Оставайся в машине, и все будет в порядке, — у внедорожника были пуленепробиваемые стекла. — если все пойдет наперекосяк, то убирайся отсюда, — Я поднял руку. Беспокойство Бенито было мне понятно, но я сам мог справиться. И я бы не стал добровольно подвергать его опасности.
— И оставить тебя?
— Да, Бенни. Если я буду мертв, то это не имеет значения, — мои знакомые выходили из машины, и я открыл свою дверь.
— Твой отец...
Я закрыл дверь прежде, чем он успел закончить фразу.
После этого подошел и пожал руки двум мужчинам из Измира. Мы не встречались раньше, но они продавали оружие военного класса, украденное из Сирии, Армении и Грузии. Все прошло гладко. Они объяснили, что у них есть, я передал сумку, полную евро, а затем погрузил оружие в багажник внедорожника.
Через десять минут все было готово, и мы поехали к складу, который я использовал для хранения припасов. Бенито помог мне уложить оружие, а затем мы отправились обратно в поместье. Не чувствуя ничего, я прикурил сигарету и уставился в окно. Ни облегчения от того, что предупреждение Фаусто оказалось ненужным. Ни удовольствия от удачной сделки. Ни предвкушения создания собственной империи.
Ничего.
Я оцепенел, сосредоточившись на мелких задачах, которые помогали мне прожить каждый день.
Отец ждал меня у входа в замок, когда я вошел внутрь. Фрэнки тоже стояла рядом с ним, любовно перебирая пальцами его волосы. Они оба повернулись на звук двери. Увидев меня, Фрэнки заметно расслабилась.
— Видишь, детка? — прошептала она моему отцу. — Я же говорила тебе, что с ним все будет в порядке.
Он поцеловал ее в лоб, затем сосредоточился на мне. Взгляд у него был холодный и сердитый.
— В мой кабинет. Сейчас же, — не дожидаясь ответа, папа пошел в замок.
Фрэнки подошла и обняла меня.
— Он беспокоится о тебе, и он параноик. Будь с ним помягче.
— Я постараюсь, matrigna, — я поцеловал ее в щеки. Фрэнки схватила меня за руку, останавливая когда стал уходить.
— А еще я волнуюсь за тебя.
— Со мной все в порядке.
— Да, ты все время так говоришь. Джи, никто не испытывает большей ненависти к поступку Алессио, чем я...
Я попытался отступить. Не хотелось слышать его имя. Мне не хотелось говорить об этом. Никогда.
Фрэнки сжала мою руку крепче.
— Остановись. Я имею право сказать это. Ради всего святого, я тоже была там, когда Фаусто чуть не погиб. И я никогда не прощу Энцо Д'Агостино за то, что он запустил эти шестеренки. Но я также знаю, за кого я вышла замуж, в какой мир я попала. Ради счастья Джии я должна принять Энцо. Я должна отбросить прошлое.
— Это не одно и то же, — воскликнул я. — Он солгал мне.
— Ты должен понять, почему он не сказал тебе, — она смотрела мне прямо в глаза. — Ну же, Джулио. Признаться в этом было бы самоубийством.
— Джулио! — крикнул Фаусто из своего кабинета.
— Я должен идти, — ответил я ей.
Фрэнки все еще не убирала руку.
— Я простила твоего отца, — тихо сказала она. — Мы способны прощать, Джи. И порой прощение — это самое человечное, самое прекрасное, что мы можем сделать. Пожалуйста, просто подумай об этом. Я не хочу видеть тебя несчастным.
— Ti voglio bene, — я снова поцеловал ее в щеку.