Да, как и Энакин, он всегда, за редким исключением, достигал победы. Но, если клоны Скайуокера несли едва ли не тридцатипроцентные потери, то показатели Доугана едва ли переваливали за двадцать. А то, что люди Кристофсиса души в нем не чаяли, поставляя в его армию добровольцев, и, неслыханное дело — боевые корабли! Хатт побери, ведь он тоже сражался там! Его бойцы тоже понесли потери, защищая местных от рук сепаратистов! Так почему чествуют как героя Доугана, а не его, «Рыцаря без страха»?
Доуган… За год войны, Энакин ощутил, что фамилия ненавистного ему джедая становится синонимом головной боли, всего того, что он испытывал и тщательно скрывал.
И даже тогда, когда он, наконец, смог вырваться из Храма сегодня утром, на крыльях любви летя к своей тайной жене, Доуган нанес ему удар на том фронте, где его появления Энакин никак не ожидал.
Хоть и прошло несколько часов с тех пор, как это случилось, Энакин помнил каждое слово, которая она сказала ему за время их короткой встречи.
Возлюбленная отстранилась от него, стоило молодому джедаю попытаться заключить ее в свои объятья.
— Энакин, — она всегда называла его полным именем, когда считала, что его чувства проявляются не к месту. — Я тороплюсь. Меня ожидает корабль.
— Что, но ведь я только прибыл! У меня целая неделя отпуска, пока Оби-ван отсутствует на Корусанте! Мы просто обязаны провести это время вместе!
— Энакин, я не могу, — она вновь выскользнула из его объятий. — Моя миссия очень важна, и отложить ее невозможно!
— Так давай я полечу с тобой! — Слегка опешив от ее отстраненности, пробормотал Скайуокер. — Должен же кто-то пилотировать твой корабль…
— Я лечу не на своей яхте и не на звездолете Сената, — закрыв последний чемодан, Падме посмотрела на него едва теплым взглядом. Так она вела себя, когда считала, что он сделал что-то неправильно.
— Но…
— До места меня доставит генерал Доуган на своем корабле, — пояснила она.
Энакин почувствовал, как в груди становится тесно от распирающего его недовольства. Как? Почему? Они встретились за его спиной?
— Ты не говорила мне, что виделась с ним после того случая на Родии, — медленно, старательно сдерживая свою клокочущую ярость, произнес он.
— Я не должна перед тобой отчитываться за каждый свой шаг! — С вызовом воскликнула она. — Энакин! Тебе пора повзрослеть! У каждого из нас есть свой долг перед Республикой, и мы не можем уклоняться от него в угоду своим чувствам.
Это были последние слова, которые она произнесла до того, как села в спидер, унесший ее в неизвестность.
В неизвестность к Доугану!
Он просидел несколько часов в пустых апартаментах, рефлексируя. Но, никак не мог взять свои эмоции под контроль.
И тогда, джедай направился сюда.
В эту обитель бюрократии и неэффективности.
Политическое болото, арену позерства и лжи, в которой был лишь один достойный его внимания человек.
Шив Палпатин.
Канцлер Республики и его друг.
Единственный, кто никогда не осуждал. И кто всегда мог выслушать — в любое время дня и ночи. Дать совет.
Даже Оби-ван и Йода не обладали и крупицей той мудрости, что крылась в разуме бывшего сенатора от Набу.
И вот сейчас, заметив, как пара Алых гвардейцев — личной охраны канцлера, пришедшая на смену напрочь коррумпированному и некомпетентному подразделению сенатской гвардии, не раз опорочившему свое имя в грязных скандалах — расступается при одном лишь его появлении, Энакин отметил, что даже эти двое, простые солдаты, выказывали ему должное уважение и почет. Джедаям, которых он превосходил по уровню мидихлориан, следовало поучиться у них. Ведь именно Энакин был самым сильным джедаем, не только в своем поколении, но, и возможно, во все времена.
К несчастью, после кражи всех источников информации Совета, проверить так это или нет, никто уже не мог. Но, Энакин и без исторических хроник знал, что равных ему не было и нет.
— А, Энакин! — Стоило ему перешагнуть порог кабинета, как канцлер поднялся из-за своего рабочего стола ему на встречу. Мас Амедда, его верный помощник, присутствовавший тут же, сдержанно поклонился молодому джедаю. — Как я рад тебя видеть!
— Верховный канцлер, — ответил на приветствие джедай. — Эта радость взаимна.
— Мы поговорим о наших делах позднее, Мас, — Палпатин мгновенно спровадил своего заместителя прочь. — Как твои дела, мой мальчик?
— Неважно, господин канцлер, — от Палпатина он никогдане скрывал истинного положения вещей в своей душе. Единственная тайна, что была недоступна его другу — это тайная свадьба на Набу с Падме. Да и то, Скайуокера то и дело подмывало рассказать о ней.
— Что-то случилось? — На лице канцлера появилась озабоченность. Как и всегда, он искреннее переживал за дела своего воспитанника. Ведь, не кривя душой, именно канцлер всегда был близок к нему.
— Совет… — Энакин рухнул в кресло напротив стола Палпатина. — Они изгнали моего падавана из Ордена.
— Вот как? — Опешил набуанец. — Это крайне серьезный шаг со стороны джедаев. Она совершила какой-то проступок?
— Совет назначил ее охранять Архив Храма, — сперва Скайуокер сомневался, стоит ли рассказывать столь внутренние дела Ордена, но, затем отмел все сомнения. Кто как не канцлер сможет его поддержать в трудную минуту? Чей совет он без раздумий примет как указание к действию? Только его. Но, если так, то почему нельзя поведать всю картину? Энакин не мог найти доводов против откровенности. — Она ушла со своего поста и вовремя не подняла тревогу. В результате, диверсанты уничтожили часть Архива и захватили реликвии Ордена. Йода и другие магистры ближе к ночи выслали по их следам джедаев, но, большой уверенности в том, что удастся их настичь, ни у кого нет. Совет боится, что попав в руки мандалорцев, знания джедаев могут повлечь большую беду.
— Мандалорцев? — От удивления брови Палпатина поползли вверх. — Я думал, что они больше никогда не пойдут против воли джедаев.
— Это были радикалы из группировки «Дозор Смерти», — пояснил Энакин. — Оби-ван отправился на Мандалор, чтобы окончательно прояснить слухи о якобы его присоединении к сепаратистам. Быть может, с помощью герцогини Крайз удастся выйти на след нападавших.
— В таком случае, я буду молиться за успех его предприятия, — благодушно произнес Палпатин. — Да, сегодняшний день богат на неприятные известия…
— У вас тоже что-то случилось?
— Как и в любой другой день, — устало произнес канцлер. — Ночью похитили дочерей Председателя Панторы, барона Папаноиды. Розыск ведется, но, пока никаких известий.
— Зачем кому-то потребовалось это делать? — Нахмурился Энакин. Конечно, он понимал, что подобного рода преступления совершаются для оказания влияния на родителей похищенных. Но, какой прок от заштатной планеты, которой являлась Пантора?
— Боюсь, у меня нет ответов, мальчик мой, — развел руками Палпатин. — Как и нет ясности в деле об уничтожении «Творения Спаарти». Ты ведь знаешь что это?
— Слышал краем уха, — признался Энакин. — Уникальный завод, который за ночь возможно перестроить для выпуска новой продукции.
— В общих чертах — да, — подтвердил его догадку Палпатин. Улыбнувшись, он добавил. — Меня переполняет гордость от того, каким мудрым джедаем ты становишься.
— Все благодаря вашим наставлениям, канцлер, — вернул любезность Скайуокер. Но, сделал это от чистого сердца. Действительно, многие из его достижений стали возможны только потому, что он прислушивался к мнению канцлера, а не Совета. Что несколько коробило Оби-вана, но вслух он никогда не высказывал претензий относительно дружбы своего ученика и канцлера.
— Ты мне льстишь, Энакин, — отмахнулся Палпатин. — Ты и сам обладаешь такой мудростью, которая превосходит любую такую у остальных джедаев. Пройдет совсем немного времени, и, как я предвижу, ты станешь самым сильным из когда-либо живших людей в нашей галактике. Однажды, даже твой учитель, Оби-ван признает это. И весь Орден.
— Я в этом не уверен, — покачал головой Скайуокер. — Если вы видите во мне мудрого джедая, то почему Совет так слеп? Почему Доуган, а не я входит в Высший Совет Ордена? Оби-ван обмолвился, что магистры приняли такое решение по вашему настоянию.