Тело горело, словно его окунули в лаву. Каждый кусочек ее, даже волосы, источали потоки боли, что мутило ее сознание. Бывший агент Завета почувствовала, что готова провалиться в небытие.
А затем все стихло…
Энергия Муура исчезла, оставляя после себя лишь неприятное послевкусие. Словно она только что съела тухлятину…
Голова, словно чугунная, клонилась к полу. Перед глазами плясали разноцветные точки. Девушка почувствовала приступы тошноты. Однако, ее желудок был пуст последние четыре тысячи лет, поэтому спазмы выгибали ее дугой, заставляя исторгать из себя желчь и неприличные звуки.
В разгар этого занятия, она услышала, как о пол гулко ударился металлический предмет.
Из последних сил девушка подняла от пола глаза, призвав Силу, чтобы прояснить сознание.
Прямо перед ней, в каком-то полуметре, лежала металлическая маска. Та самая, которую она видела на лице незнакомца. И золотистые куски, в которых она с непередаваемым облегчением распознала куски талисмана Муура.
Затем в поле зрения появились полы его накидки. Стопы сменились коленями — ее освободитель опустился перед ней. Селеста почувствовала, как ее подбородка коснулись холодные металлические пальцы. Против ее воли ее голова задралась вверх.
Девушка едва сдержалась от крика.
Лицо того, кто уничтожил ее проклятье, было ужасным. Покрытое кусками оплавленной кожи, огрубевшими обнаженными мышцами, запекшимися корочками крови, лишенное носовых хрящей, покрытое белесыми шрамами, с обезображенными губами, на нее смотрело лицо человека. Точнее того, кто когда-то им был. А из глубины капюшона на нее смотрели, словно подсвеченные внутренним огнем, две льдинки, испещренные янтарными точками.
Селеста попыталась отстраниться от него, но свободной рукой человек схватил ее за длинную косу и приблизил к себе. Их лица почти соприкасались, и она чувствовала его теплое, приятное дыхание. И легкое щекотание своего мозга…
Джедай попыталась интуитивно воспрепятствовать его проникновению в ее разум. Но, казалось, что ее ослабленное тело не может сопротивляться. Да и к тому же, чем дольше этот ужасный мужчина находился в ее голове, тем быстрее утихала головная боль. И тем сильнее клубилась вокруг него Темная сторона. И рос ее страх перед этим существом.
— Не сопротивляйся, Селеста, я не хочу тебе зла, — негромко проговорил мужчина. — Муур просто из вредности не мог покинуть тебя, не нанеся вреда мозгу. К счастью, добрый дядюшка Карнесс оставил мне много полезного…
Селеста чувствовала, как в ее бесчувственное тело вливаются потоки Силы. Огонь и боль отступали, а на смену им приходили расслабленность и прохлада…
Ее неумолимо клонило в сон, но она всеми силами пыталась не поддаться. Мастер-джедай прекрасно понимала, что ее вялое состояние должно быть продиктовано воздействием Силы этого человека на нее. Избежав одного плена, она не собиралась попадать во второй.
Морн медленно потянулась к своему поясу. Хвала Силе, ее световой меч на своем месте.
Стараясь не привлекать к себе внимания, она отцепила оружие и направила его эмиттером от себя…
— Только попробуй, — ее обдало холодом. Оголенные участки кожи мгновенно покрылись мурашками. — Убить не убьешь, а вот меня сильно разочаруешь.
Почувствовав, что ее силы восстановлены, а голова прояснилась, Селеста, вместе с тем ощущала в человеке, сидящем напротив, огромную усталость.
Двумя сильными и резкими движениями, она высвободилась из его хватки и, разорвав дистанцию, активировала свое оружие, направив его в сторону человека, продолжавшего сидеть на полу.
— Ты — сит! — изрекла она. — Подобные отметины оставляет Темная сторона после длительного использования!
— Катать асфальт в рулоны! — промолвил человек. Он медленно поднял на нее взгляд. Селеста без страха вновь взглянула на уродливое лицо. И не удержалась от возгласа.
Буквально на глазах обезображенные черты исчезали. Шрамы, струпья, оплавленная кожа — все это медленно, но верно размягчалось, расплывалось, закрывая поврежденные участки кожи. Не веря своим глазами, Морн окутала себя Силой, чтобы прервать возможную атаку на свой разум.
Однако, человек по-прежнему сидел на полу. Она молча наблюдала за тем, как он скинул со своего столь же безобразного черепа капюшоны накидки и брони, и метаморфозы, которые претерпевало его лицо, перекинулись и на череп. Селеста могла поспорить, что и все тело было подобным уродством. И сейчас — исцелялось!
В записях Завета была информация о том, что ситы умели использовать Темную сторону для исцеления. Но быть живым свидетелем этой вакханалии Тьмы Селесте еще не доводилось.
Наконец, спустя продолжительное время, человек — теперь она не сомневалось в этом — поднялся на ноги, отряхнув простым жестом невидимую пыль со своей мантии.
— Вот так — гораздо лучше, — произнес он, смотря куда-то в стену рядом с ней. Девушка бросила короткий взгляд, разглядев большое зеркало, вмонтированное в переборку. Лишь сейчас, незамутненным взглядом, она понимала, что находится в просторном медотсеке космического корабля. Но это мало что меняло — сейчас перед ней стоял противник. И долгом Селесты было уничтожить любое проявление Темной стороны.
Однако, вглядываясь в это сравнительно молодое, слегка вытянутое скуластое лицо, с волевым подбородком, прямым носом, абсолютно лишенное волос, как у только что родившегося младенца, мастер-джедай не могла найти в себе сил, чтобы броситься в бой.
Опустошение родного мира Селесты в течение войн с ситами привело к тому, что она ненавидела их всем своим сердцем. Она искренне считала, что служение Завету — несмотря на его коррупцию — это благо. Пустое бдение Высшего Совета джедаев в ее время было тем самым спусковым крючком, что толкнуло ее навстречу Завету. Искоренение любого проявления Темной стороны — вот залог мирного существования галактики. И для этого все средства хороши.
Спустя четыре тысячи лет, промелькнувшие для нее как одно мгновение, ее нетерпеливый, грубый и местами заносчивый нрав никуда не делся. Лишь притупился на время — пока она была слаба и не могла контролировать ситуацию. Но сейчас… мастер-джедай, избавившись от своего бремени, с сожалением подумала, как несправедливо она поступила во время ее недолго сотрудничества с Зейном Керриком и его помощником. Не проходило и часа, чтобы она не оскорбляла их. Но лишь спустя четыре тысячи лет, осознав, что все, кого она когда-то знала и любила — давно превратились в пыль, развеянную ветрами по галактике, девушка, глядя в лицо человека, окутанного Темной и Светлой стороной, задумалась.
Четыре тысячи лет назад она, не мешкая, бросилась бы в атаку и не пожалела бы ничего, лишь бы только прикончить это чудовище. Он прямо сказал, что Муур — его конкурент в деле покорения галактики. Джедаи не следуют подобным принципам — лишь те, чье сердце неизгладимо искажено учением ситов, стремятся к власти.
И в то же время, когда ее разум не был затуманен кознями сита, она отчетливо осознавала — ее чувство справедливости, сострадание к жизни — никуда не делись. Она не может убить без необходимости. Даже тогда, когда она была простым агентом, столкнувшись на Тарисе с зараженным ракгульской чумой человеком, она не посмела оборвать его жизнь до тех пор, пока он не мутировал и не стал представлять опасность для окружающих.
Она обладала прагматичным взглядом на жизнь. Зло порождает зло, агрессия — агрессию. Нетерпимость — ответные меры. Притеснения — бунты. Её железная воля и преданность делу по защите галактики от влияния ситов, в конце концов, привели ее к плену продолжительностью в четыре тысячи лет. От которого, как и от бремени Талисмана Муура, ее освободил этот человек. Тогда, принимая тяжкую ношу, она, взвесив все «за» и «против», решилась соединиться с артефактом, поскольку считала, что лишь она способна противостоять воздействиям призрака и его мерзкого талисмана. По этой причине она не позволила на Джеббле Керрику пожертвовать собой, отстранив от него Талисман.