Возможно, это не самая пламенная речь. Возможно, даже не лучшая из тех, которые должны были быть сказаны в этот момент, но она отражала мое личное отношение. Я верил в каждого из тех, кто находился под моим руководством. И верил в свои слова.
Но, в глубине своей души, там, где клубилась тьма, расчётливость и прагматичность, черти довольно потирали руки.
Понятно, что погибших стоило похоронить — ничто человеческое нам не чуждо. Но истинная причина крылась в другом.
Я подстилал соломку, чтобы мягче было падать, когда и если случится Приказ 66.
Операция «Падение рыцарей» в известной мне истории, была выполнена неоднозначно. Конечно, с одной стороны, клоны просто выполнили приказ — тот самый, что им отдал правитель государства. Выполнили они его хорошо — как и подобает верным и послушным солдатам. Их создавали для этого. Приказы, подчинение — вот основа их жизни.
То, что джедаи оказались бестолковыми командирами и закидывали противника тоннами трупов клонов — тоже факт, который не проигнорируешь. Расходный материал, у которого даже имени своего нет.
Но, с другой стороны, например, тот же Скалолаз — клон-коммандос, не выполнил Приказ 66 и позволил джедаю Шрайку сбежать. Был ли это единичный случай? Не думаю. Закон Больших чисел говорит об обратном.
С третьей стороны, сериал «Войны клонов» прямо указал — в мозгу клонов имеется био-чип, который подчиняет клонов и заставляет их убивать одаренных.
Чему верить? В историю о привязанности клонов к джедаям? Или в новоканоничную версию про чипы?
Лама Су не дал прямых ответов. Каминоанец был весьма откровенен в части производства клонов и договоренности с Тиранусом. Но о чипах слышал впервые. К несчастью, он лишь поверхностно знал технологию производства, поэтому не мог гарантировать наличие или отсутствие этих лишних хреновин. Обещал во всем разобраться. Что ж, вскоре Атрокса нанесет ему визит и справится о выполнении нашей с ним договоренности.
Как говорится — рассчитывай на худшее и не будешь удивлен.
И те же люди говорили — не упускай возможность.
— Я горжусь вами. Вы — каждый, кто состоит под моим командованием, и каждый, кто там, среди звезд, — в запале я вскинул руку вверх и указал на небо, — лучшие из людей, что я встречал за всю свою жизнь. Не забывайте тех, с кем вы сражались бок о бок. Кто спасал ваши жизни и рисковал наравне с вами. Мы можем опустить руки и залить наше горе алкоголем. Но этого ли хотели погибшие? Только с оружием в руках и жаждой мщения в груди, мы напомним противнику о наших потерях. И воздадим ему сторицей! Пусть погибшие покоятся с миром. И пусть живые их никогда не забудут!
По команде, легион снял с голов шлемы. По очереди, каждый из них подходил, брал в бронированную перчатку комок земли и сбрасывал в братскую могилу. После этого клон надевал обратно шлем и возвращался в строй.
Да, процессия оказалась затратна по времени, но оно того стоило. Я ощущал, как эмоции клонов сменяются мрачной, холодной решимостью. Решимостью, которая словно цемент связывала их, превращая разномастную массу вояк в единый фронт. Я чувствовал, что солдаты как один повторяют погребальный обряд, но не по причине того, что это был приказ, доведенный до них командирами. Мои слова нашли в них отражение. Отклик в их душах в Силе резонировал с моей собственной эмоциональной прокачкой. Я ощущал волны некоторого одобрения моей персоне. Что ж, это уже прогресс.
Неожиданно, сквозь ручей белых доспехов, протекающий от строя до могилы и обратно, я заметил сперва несколько одиночек, а затем все больше и больше ополченцев, повторяющих ритуал с землей. Не было стычек и недовольства между клонами и местными. Все как один подходили, чтобы отдать дань памяти погибшим.
— Сэр, — Альфа приблизился ко мне, — Вы заметили, что количество местных прибывает?
А ведь действительно! Сквозь Силу я замечал, как от Центрального вокзала, где находился выход из подземной транспортной сети, движется нескончаемый поток местных. Дети, женщины, старики… казалось, все население долины прибыло, чтобы проводить в последний путь павших героев.
Лишь в предрассветных сумерках закончилась процедура погребения. Все время — почти шесть часов, легион, местные, командиры и ЭРКи, провели на месте. Тяжелая техника, которой предстояло засыпать братскую могилу, так и осталась не у дел. Вся извлеченная на поверхность земля была возвращена на место людскими руками.
Погребальный курган высотой в несколько метров теперь возвышался посреди сада. Инженеры в мастерских доделывали монументы — металлические плиты, которые будут врыты вдоль центральной аллеи, ведущей от транспортной магистрали к дверям ВУЗа. На каждой — личные номера клонов 204-ого легиона, погибших за минувшую кампанию.
Восток озарили первые лучи солнца системы Кристоф. Желто-оранжевые блики нелепыми мазками ложились на белоснежные доспехи клонов, отбрасывая нелепые тени на пермакрит.
— Каждое подразделение, — произнес я, — когда-то, в прошлом, имело свои отличительные знамена.
Вновь испытав на себе внимание собравшихся, я едва не застонал от энергии, обращенной на меня. Тяжело назвать это слепым обожанием. Нет, скорее вера, надежда, ожидания… тесный ком позитивных эмоций пролился на меня. В сотни раз сильнее, чем в начале церемонии.
Тысячи людей примкнули к нам, заполонили пустые этажи университета, сбились в группки и стояли за спинами штурмовиков, взирали на нас с окрестных крыш…
— Я горжусь тем, что сегодня, в рассветных лучах нового дня, я вручаю вам знамена, — Балда и Альфа шагнули вперед, обходя меня с обеих сторон, на ходу снимая чехлы с верхушки знамен. — Боевые знамена нашего, 204-ого легиона!
Словно по команде, оба коммандос закрепили в отверстиях на трибуне металлические древки, на которых в нерасправленном состоянии находились черные знамена. С легким щелчком в верхней части раскрылись боковые держатели, и пятиконечные знамена раскрылись во всей красе.
По собравшимся прокатилась волна удивления, позже сменившаяся восторгом.
Я раздумывал над тем, каким будет знамя моей будущей Империи. Перебирая в памяти эмблемы всех известных мне государств ДДГ, я, наконец, остановился на пятиугольном полотне, которое использовал Орден Реванитов. Сперва хотелось оставить знамя черным, как я видел это в своих видениях.
Но, позже вспомнился эпизод из «Голодных игр» с горящим платьем. У нас подобного не было, но все же… поколдовав с красками, немного химии — и вот, у нас есть состав матово-черного цвета, выгорающий под воздействием ультрафиолета.
Именно преображение черных знамен вызвало столько огромный шквал оваций.
Теперь, едва состав выгорал на солнце, любой видел перед собой пятиконечный штандарт с черной основой и серебристым окаймлением. В верхней части серебром, гармонирующим с черным фоном, был выведен шестиугольник, позаимствованный из Империи Вишейта, внутри которого располагалась столь же белоснежная республиканская восьмиконечная звезда. В нижней части штандарта остался массивный серебристый круг, скрепленный четырьмя перевязями такого же цвета, в центре которого имелось число «204».
— Отныне и навсегда, — произнес я, — это знамя будет вселять ужас во врагов и радость в сердца наших друзей и союзников! Ура!
Машинально я вскинул руку и кулаком ударил ее о центр нагрудника, вскинув ее в воздух.
Спустя секунду воздух вокруг нас сотряс рев тысячи глоток, скандирующих «ура!» на все лады, и вскидывающих руки в новом для них жесте воинского приветствия.
***
К полудню сквер Знаний опустел от зевак. Клоны вернулись в казармы, местные жители, наделав голозаписей с воинами-освободителями, вернулись в долину.
Впрочем, сделали это не все.
Покидая магистрат утром, он с немым удивлением увидел сотни и тысячи людей — мужчин, детей и женщин, которые осаждали клонов-командиров с просьбой записать их в армию и выдать оружие. Чуть поодаль стояли те, у кого на руках виднелись черные повязки с серебристой эмблемой на ней — новое ополчение Кристофсиса.
И к своему ужасу, в рядах нового ополчения он увидел практически всех своих бойцов. Встречаясь с ними взглядом, он видел в их глазах лишь осуждение и презрение. Которого не мог понять, пока ему не посоветовали направиться в сквер перед Университетом Точных Наук.
Подставив свое пропахшее потом и пролитым на рубаху алкоголем тело солнцу, он сидел, откинувшись на спинку скамейки в сквере, с прищуром наблюдая за строками с номерами клонов.
Благодаря сну и трезвящей химии он был на ногах утром, однако, как оказалось, многое пошло не так, как он задумывал.
Инженеры ополчения клялись, что упаковывали все положенные детали защитного генератора. Однако, уже при сборке не обнаружили нескольких фокусирующих линз. Клоны-инженеры лишь разводили руками, подыскивая замену в разбитой технике КНС. К сожалению, линзы нашлись только к финальной стадии боя — мандалорианка Шей Визла доставила их, обнаружив комплект линз просто-напросто забытым в грузовом вагоне.
Простая забывчивость стоила ему большей части ополчения.
Захотелось выпить. Праздность и тяга к алкоголю в минуты душевного волнения всегда были чертой кристофсианской аристократии, к которой относился и Птар. Лишь то, что он не был законным сыном одного из олигархов планеты, стало причиной того, что он пошел в гвардию. Двадцать лет примерной службы, и можно было заработать свое собственное имя, начать свою собственную генетическую линию аристократии…
Взгляд упал на стоящую недалеко от него бутылку с вином. Улыбнувшись, капитан схватил ее своими ручищами и тут же приложился к горлышку.
К слову, они были тут повсюду — простые жители хоть и не отличались склонностью к распитию, все же имели традиции. Успехи и неудачи всегда сопровождались распитием спиртного. Это же традиция…
— Сэр, поставьте бутылку, — четко и громко произнес молодой ломающийся голос.
Птар, оторвавшись от спиртного, огненной лавой прошедшего по его венам, узрел парочку подростков, стоящих напротив него. Нескладные, в одежде с чужого плеча, детишки смотрели на него с некоторым осуждением. Рядом с ними находилась небольшая гравиплатформа, на которой располагались контейнеры для отходов.
— Иди своей дорогой, — огрызнулся Птар.
— Установлен комендантский час, сэр, — снова мявкнул мальчишка. — Мы не распиваем спиртное. Мы чтим павших иначе!
— Если мне еще раз придется повторить это, — пригрозил Птар, — то я надеру тебе задницу…
Рядом сухо щелкнул предохранитель бластера. Хорошо знакомого ему карабина Е-5.
Медленно повернув голову, он увидел ополченца в легкой броне, целящегося из трофейного сеповского карабина ему в грудь, но не смог вспомнить имени бойца…
— Поставьте бутылку на скамейку, отойдите от детей и пройдемте с нами, — четко приказал ополченец.
— Я капитан внутренней гвардии Жо Птар! — прорычал гигант. — Я твой командир!
— Не с сегодняшнего утра, сэр, — отрезал ополченец. — Подчинитесь приказу, или я буду вынужден доставить вас в комендатуру.
Птар коротко хохотнул.
— Ну, попробуй, — предвкушая развлечение, произнес он, занимая боевую стойку.
Резкая боль в затылке и звон бьющегося стекла прервали экспромт капитана внутренней гвардии.