— Я думала, Отец же высказал свою точку зрения?
— Верно подмечено — «свою», — заметил я. — И, печенкой чую, твое появление пред моими очами сейчас — не согласовано с папаней. Поэтому, повторяю вопрос: какого хрена?
— Да, в проницательности вам не откажешь, — несмотря на улыбку на губах, глаза девушки оставались холодны как лед. Меня аж передернуло. — Хотела пообщаться… с кем-нибудь, кроме членов своей семьи.
— То есть, я — помеха для Отца, развлечение для тебя… Страшно подумать, с каким предложением ко мне Сын подкатит.
— Уверен, что мой брат захочет с тобой встретиться? — насмешливо спросила Дочь, также переходя в разговоре на «ты».
— Ну, со Скайуокером же он беседу вел. Или еще будет вести?
— Будущее не предопределено, — заявила девица. — Но ты прав. Избранный еще не посещал Мортис. Думаю, если ты согласишься на предложение Отца, наша встреча с Энакином Скайуокером может и не состояться. Даже нам сложно просчитать действия нашего Отца.
— Ммм… вот оно как, значит. Давай договоримся. Раз уж ты соскучилась по общению и навязалась на мою голову, то будь ласка, не сочти за труд ответить на мои вопросы о Семье.
— Зачем нужны эти вопросы?
— Лучше слышать вас, — ответил я. А сам подумал, что эта мадам вряд ли когда-нибудь читала сказку про Красную шапочку. — Вы заманиваете меня сюда, требуете встретиться и мягко намекаете на то, что лишь ваша точка зрения в галактике единственная и расово верная.
— Такова позиция Отца, — сухо заметила Дочь. «Ага. Но, судя по всему, ты с ним не со всем согласна. Иначе б не нарисовалась у меня на корабле, так что хрен сотрешь. Не верю я во все эти рассказы о дефиците общения». — Лишь он видит всю картину происходящего в галактике целиком. Поэтому немудрено, что все происходящее — это результат его волеизъявления.
— Уверен, что каким бы ни был мой ответ, Избранный здесь появится, — хмыкнул я, закладывая вираж между парящими в воздухе скалами. Дочь явно хотела чего-то большего, кроме как «просто пообщаться». А значит, есть возможность получить от нее новые крупицы информации о происходящем. Потому как откровения Отца меня не порадовали. Ни капельки.
— Откуда такие мысли? — Дочь источала смесь удивления и раздражения, подняв свою тонкую бровь вверх. Ну вроде взрослая баба, а принцип «выщипаю, а потом нарисую» все равно проповедует.
— По словам Отца — Аникея создал именно он, — поведал я. — И, в известных мне событиях, для того, чтобы он, после смерти твоего родителя, продолжал дело контроля за тобой и братом в деле соблюдения Равновесия Силы на Мортисе.
— Вот даже как, — многозначительно произнесла Дочь. — Я этого не знала…
— Вот даже как? — повторил я ее же слова. — Представлялось, что все что делает Семья — это общее решение.
— Не все так просто, — возразила девушка. — Отец — патриарх. Последний в нашей расе. Самый старший. Самый мудрый. Он дал жизнь мне и брату. Логично предположить, что Отец не делится с нами всей информацией. Ведь, по сравнению с ним, мы слишком юны.
— Да, так и сколько же тебе?
— Я считала, что девушкам подобные бестактные вопросы не задают, — прищурилась дочь. — По крайней мере, в период рассвета нашей культуры все было именно так.
— Вот как? А я думал, ты и Сын родились уже в этой галактике…
— Распространенные заблуждения, — пожала плечами Дочь. — Здесь мы лишь обрели нашу вторую форму… В нашей культуре это означает период зрелости. Но менее развитые народы, с которыми мы контактировали, не понимают тонкостей развития целестийцев. Поэтому немудрено, что такое мнение есть. Не будем же мы исправлять каждую недоразвитую цивилизацию, погрязшую в своих заблуждениях, ради того, чтобы привести их к просветлению и истине?
— А почему нет? Меня вот не напрягает раз за разом повторять разумным причину своих действий. Объяснять, вкладывать им в головы…
— Мы пробовали так делать в самом начале, — тихо произнесла Дочь. — Разумные не поверили нашим словам. Потребовали доказательств. Мы их предоставили.
— И что же случилось?
— Ты слышал что-нибудь о расе, известной в галактике как Создатели Хранительницы?
— Э… нет.
— И вскоре, никто в галактике о ней больше не услышит, — печально произнесла Дочь. — Мы вступили с ними в контакт. Пытались донести до них свои знания и философию. Но, они не поверили, потребовали доказательств…
— Вы их прикончили?
— Да… и нет, — медленно произнесла Дочь. — Когда мы открыли им истину о себе, то это вызвало необратимые последствия. Почти вся раса оказалась уничтожена, а их планета — превращена в пустошь. Точнее, мы считали, что вся. Но, как оказалось, некоторые выжили. Они в страхе бежали за пределы этой галактики. Разумные не способны принять ни наше мировоззрение, ни постичь нашу сущность.
— Да, Абелот может подтвердить это на собственном примере, — усмехнулся я.
— Кто? — нахмурилась Дочь. Я уловил исходящую от нее тревогу и волнение. Да и девушка, словно преобразилась. Наморщенный лобик, слегка закушенная нижняя губа…
— Ах да, вы же называли ее Слугой, — словно не замечая изменений в девушке как бы «спохватился» я. — Это уже потом она стала для вас Матерью. Ну, а после того как окунулась в Омут знаний, да испила в Фонтане Могущества…
— Все было в иной последовательности, — заметила дочь, вернув себе самообладание. — Да и Матерью мы стали называть ее совсем недавно, как знак ее заслуг за время, проведенное с нами тысячелетия назад.
— Вот как? А не все ли равно? Вы сами создали чудовище, полный антипод Отца, тварь, которая питается страхами, разрушением, стремится к дисгармонии и тотальному экстерминатусу всего вокруг.
— Не нужно описывать мне то, что я и без того знаю, — покачала головой Дочь. — Я и Сын сотни раз вступали с ней в битву, когда она покидала свою тюрьму. Вновь и вновь заточали ее обратно. Этот цикл бесконечен. Он доставляет боль каждому из нас — кроме Отца, чье сердце очерствело за тысячелетия. Он стар, а потому в битвах с Матерью участвуем только я и брат. Мать стремится убить его, и лишь мы вдвоем в силах остановить ее. Ты не представляешь, какое это мучение — из раза в раз доставлять боль той, кто веками любила и оберегала вас. Смотреть за ее страданиями, возвращая в ловушку. Желая ей мира, но не в силах окончить ее страдания…
— А разве она страдает? Всегда думал, что Абелот наслаждается происходящим.
— Тебе не понять. Она в прошлом — обычный смертный, что внезапно получил великие знания и необъятное могущество. Это опьяняет. Разум смертных не в состоянии бороться с соблазном, что и приводит к ее срывам. К несчастью, она настолько могущественна, что ее воля к разрушениям проецируется в галактику, принося гибель миллиардам.
— Погоди-ка, — меня настигла светлая мысль. — То есть, все конфликты в галактике — это дело рук Абелот?
— Все не так просто, — посетовала девушка. — Конфликты — это природа разумных. От этого никуда не деться. Но с появлением Матери… Войны стали… агрессивнее. Кровопролитнее. Масштабнее. И чаще. Словно пожар в лесу.
— Если мне память не изменяет, после пожара вырастает более сильный лес…
— Ты говоришь прям как Отец, — все с той же холодной улыбкой произнесла Дочь. Ну да, как же, как же. Папаша прям гений фразеологизмов и логики.
— Тогда почему бы ее не убить? — поинтересовался я. — Это бы избавило вас с Сыном от обязанностей регулярно заталкивать ее обратно в тюрьму. И сердца бы ваши кровью каждый раз не обливались…
— Это… сложно объяснить, — произнесла Дочь. — Мы чувствуем перед ней свою вину.
— За то, что не уберегли ее от всех этих соблазнов?
— Да. Ведь мы все жили на одной планете. В укромном уголке галактики, забраться куда мог далеко не каждый. Но… мы недооценили ее жажду любви к нам. Она, последняя в своем роде, была в ужасе от мысли, что однажды умрет, в то время как мы продолжим жить без ее опеки, — девушка впервые за весь разговор искреннее улыбнулась. Кажется, мысли о тех давних временах доставляли ей радость. — Несмотря на очевидное, она никак не могла взять в толк, что мы — высшая раса. Не дети и способны позаботиться о себе. Но материнская забота всегда… приятна.