— Хм… — я обогнул еще один летающий кусок скалы, обдумывая сказанное Дочерью. — Последняя в своем роде… Погоди-ка, так она…?
— Да, единственная выжившая из всех представителей той цивилизации, что так настырно требовали от нас доказательств нашего происхождения и силы.
— О, так вот в чем дело, — протянул я. — Вы уничтожили ее расу, а после этого заставили служить себе?
— Нет, — отрицательно покачала головой целестийка. — Это было милосердие со стороны Отца — сохранить жизнь последней представительницы своей расы, оставшейся в галактике.
— Сделать слугой на планете с источниками небывалого могущества последнюю представительницу расы, которую вы случайно уничтожили. И заставить ее себе прислуживать… — Подытожил я. — План надежен, как швейцарские часы.
— Никто не ожидал, что все обернется именно так, — вздохнула Дочь. — Если бы была возможность исправить эту ситуацию, побороть вражду между Матерью и Отцом, воссоединить Семью…
— Погоди, — я вывел шлюп за пределы опасной зоны и заставил его висеть в воздухе. — Мне вот интересно кое-что, касательно Абелот. Матерью вообще становятся после того, как детей рожают…
Несколько минут шлюп просто висел в воздухе. Я любовался видами, Дочь с невозмутимым лицом молчала. Эх, что за прекрасная женщина. Не компостирует мозг, всегда прекрасно выглядит. Жаль что ростом она за два метра, да эмоциональна так же, как рыба. А в остальном — ничего, есть на что обратить внимание. Однако, меня грызли непреодолимые сомнения.
— Отцы получают свою социальную роль после аналогичной процедуры, — заметила Дочь, наконец, прервав молчание. — Но, в нашем случае, мы с братом появились на свет без зачатия.
— Ага, — хмыкнул я, любуясь пейзажами за пределами обзорного экрана, — охотно верю.
— Чего мы ждем? — неожиданно поинтересовалась она. — Все в порядке?
— Абсолютно. Просто в такой уникальной ситуации, как ваша, в моем родном мире на востоке ярко загорается звезда, и три мудреца спускаются с горы. Вот я и смотрю, жду…
Девушка, на мгновение замолчала, затем, прыснув в кулачок, улыбнулась.
— Да, я поняла смысл твоей шутки…
— Опять копалась у меня в мозгах? — поинтересовался я.
— Разве это запрещено? — удивилась она.
— Не особо приветствуется.
— Надо было заранее говорить, я же не знала, — без толики сожаления произнесла целестийка. Да, простая констатация факта. — Да и тем более, что мои ментальные способности не так сильны, как у Отца. Это он может прочесть все мысли разом, я же… только то, что связано с последними образами в разуме. Ты сказал шутку, я увидела образы религии в твоей памяти…В общем, не волнуйся, твои секреты остались при тебе. Большинство из них.
— Ох, спасибо огроменное, — хмыкнул я. — То есть, большинство информации обо мне тебе рассказал Отец?
— Именно так, — согласилась она. — Лишь он имеет доступ к мидихлорианам. Они общаются только с ним, как с хранителем гармонии и Равновесия Силы. Ни я, ни Сын не можем воспользоваться этим инструментом — как и многими другими. Просто потому, что это запрещено нашими законами…
— Спорим, что законы написаны Отцом?
— Конечно, — как само собой разумеющееся, произнесла Дочь. — Ведь он патриарх…
— Но ведь Сын нарушает их, не так ли?
— Брат многое позволяет себе, — как-то излишне жестко ответила она. — Отец держит его под контролем, и это все больше не нравится тому. Боюсь, однажды это может привести к смерти одного из них.
Я чуть слюной не захлебнулся. Да ладно!
— Скажи, Дочь, а ты способна видеть будущее? — Ох, скольких трудов стоит сделать так, чтобы вопрос звучал крайне невинно.
— Оно всегда в движении, — да что ты говоришь! У вас с Йодой одни методички, что ли? — Любая переменная может привести к реализации одного будущего, и забвению другого. Я думала, ты понял это, когда мы говорили о встрече Отца со Скайуокером.
— Куда уж мне, простому человеку, — усмехнулся я, старательно думая о прекрасном. — Ну, а как же собственное будущее? Оно тоже в постоянном движении?
— Как и любое другое, — тон ее голоса изменился совсем немного. Но можно было уже делать вывод, что разговор о Семье ее тяготит. Ну, ничего, восковая ты моя красотка, потерпи чуть-чуть. Я неглубоко сунусь со своими вопросами. Тем более, что все ответы, считай, на поверхности. — Видеть собственное будущее для нас — тяжело. Не говоря уже о том, что это запрещено Отцом.
— Не уверен, что понял…
— Сила — крайне сложный инструмент, — вздохнула Дочь. — Я — истинное воплощение Светлой стороны. Брат — Темной. Каждая из сторон Силы обладает своими свойствами, техниками, возможностями. Мы можем видеть будущее, но лишь в контексте идеального воплощения подвластных нам сторон Силы. В то время как для объективной картины необходимо иметь хоть немного противоположной стороны. Вам, биологическим видам, с этим проще. Как бы вы не старались отринуть эмоции, они все равно с вами — это органический процесс, химия головного мозга, жидкостей и прочего…
— То есть, ты хочешь сказать, что как бы джедаи не кичились «Нет эмоций — есть покой» — им от этого не уйти?
— Даже мне известно, что путь полного отрицания эмоций — это стагнация и гибель, — заметила девушка. — Путь джедаев был силен тогда, когда они не отрицали эмоции, а контролировали их. Сейчас же — их учение извращено и приведет лишь к гибели.
— И в то же время ситы черпают силу из эмоций, но при этом — не живут ими постоянно.
— Те, кто существуют ради вскармливания эмоций, ради получения большей Силы, что в свою очередь порождает еще большее количество эмоций — лишь безжалостные звери. Мой брат — яркое тому подтверждение. Он упивается своей энергетикой и эмоциями бесконечно. Равно, как и я — своим самоотречением. Но даже мы подвержены практике перенимания догматов друг друга — это неизбежный процесс нашей эволюции. Истинные ситы же контролируют себя, не позволяя сорваться в круговерть ярости и Силы. Как видишь, в их учении, если присмотреться, тоже есть джедайское зерно.
— Естественно, если учитывать, что как религиозное течение, ситы появились как раз-таки благодаря джедаям, — хмыкнул я. — Но вам-то попроще с этим. Вы ведь не физические объекты…
На губах Дочери появилась легкая улыбка. Плавно, словно вуаль на ветру, она вспорхнула со своего сидения, проведя рукой по моей щеке. От ее прикосновения меня словно ток ударил. Волосы на коже стали дыбом, шокированные контактом с сущностью, чей уровень Силы вряд ли можно было описать.
Она была великолепна. Теплая, как весеннее солнце, нежная, как легкий ветерок. Хрупкая как фарфор. Телесный контакт продлился всего мгновение, но…
— Разве может сделать так не физическое существо? — спросила она.
— Это… неописуемо, — в висках стучала кровь, кипевшая от прилива адреналина. Да, беру свои слова обратно. Ей и нафиг не нужны эмоции — все ее чувства, или их подобие, выплеснулись на меня в момент касания. Безграничная преданность и любовь к Отцу. Подчеркнуто холодный нейтралитет по отношению к Сыну. Щемящая боль, граничащая с саморазрушением, при одной мысли об Абелот…
— Да, эта форма многое может, — согласилась Дочь, садясь на место. — За всю жизнь мы претерпеваем множество метаморфоз — от эссенции Силы, до форм, подобных этим… Я и брат имеем всего по одной альтернативной форме — каким бы могуществом мы бы ни обладали, но метаморфозы требуют неимоверно огромных затрат Силы.
— Э… почему?
— Альтернативная форма — не иллюзия, — улыбнулась девушка. — Это прямое перестроение своего тела на молекулярном уровне. Требуется огромная концентрация и тысячелетия тренировок, чтобы овладеть этим искусством в совершенстве. При этом, с каждым новым разом, мы все больше исчерпываем свои внутренние резервы. И, если не иметь постоянной подпитки Силой — в одночасье можно утратить контроль над Силой и превратиться в гниющий разлагающийся труп, просто ошибившись с последовательностью перестроения собственных генов. По рассказам Отца, наши предки так часто меняли свое обличье, что это стало сказываться на естественной, первоначальной форме — такой, как моя. И к закату нашей цивилизации, пращуры выглядели ничуть не лучше Абелот в ее естественном воплощении.