Первый противник разлетелся на миллион осколков, едва тяжелые лазерные пушки машины Факира — Бритвы-лидера — сошлись на нем пучками зеленого цвета. С этим покончено. Давайте следующего.
— Похоже, у сепов кончаются дроиды, — заметил его ведомый, Джайг, Бритва-2. Когда-то этот пилот принимал участие в качестве летчика-испытателя первых АИРов, благодаря чему львиная доля «детских» ошибок была выявлена гораздо раньше, чем при прямом использовании истребителя во время войны. — Раз они такую древность выпустили в космос, как «Плащевидный».
— Нам же меньше мороки, — заметил Факир. — На «Щедром» порядка четырех эскадрилий МЛА противника. И я предпочту вытереть ноги о наемников, чем о бездушных дроидов.
Дроидов он не любил. Не всех, конечно. То веселое ведерко с болтами, что входит в экипаж его АИРа, он признавал и уважал.
А вот тех дроидов, что пытались его убить — нет. И со всей ответственностью подходил к вопросу существования боевых машин КНС, которые так и норовили закончить его и без того недолгий жизненный путь.
Поэтому, заложив нехитрый вираж, он лоб в лоб сошелся с еще одним «Плащевидным». Огонь он открыл еще на подлете, потом остановил вращение, все равно в такой круговерти шанс на меткую стрельбу был не больше, чем на то, что ему удастся поджечь сугробы Хота. Факир выцелил ближайшую пару истребителей противника, закончив со своей очередной жертвой, и размялся на новых бойцах из всех четырех пушек. Один «бандит», как называли пилоты вражеские МЛА, взорвался. Наемники, лишившись большей части одной из эскадрилий, вновь сомкнули строй. «Стадо», как называл этот порядок, Факир.
В подобном построении — заходе на цель всей эскадрильей, не было ни логики, ни эффекта — когда дело касалось истребителей. Бомбардировщики, или как их ласково называли в «Дженте», с подачи гранд-моффа — «бобры», сомкнутым строем могли отбиться от наседающего противника. А для истребителей, какими бы устаревшими они ни были, это просто обуза.
Ну, раз сепаратистам так хочется, то ответ будет соответствующим.
— «Бритва»-лидер эскадрилье, попарная охота, — распорядился он, срывая свою машину, за которой следовал ведомый, в очередную фигуру среднего пилотажа.
Его жертвой стал крайний в построении «плащевидный». Джайг, до того ограничивший свое участие в бою повтором маневров ведущего, вдруг погнался за ним. Факир приготовился прикрывать ведомого. В этом весь смысл подобной охоты — атаковать выбранного противника по очереди. АИРам, у которых на корме теперь стояли не лазерные пушки, а скорострелки, не было особой нужды держать тылы — при необходимости стрелок мог угостить любого желающего прекрасной по кучности и меткости очередью.
Будущий кандидат в металлолом превратил разворот в горку, вознамерившись пострелять в корму противнику. Два лазера Джайга искромсали правую часть фюзеляжа «Плащевидного», заставив того кружиться вокруг оси. Факир, подгадав момент, добавил из собственных орудий, разорвав цель на части.
АИРы кружили вокруг сбившихся в кучу МЛА наемников, словно наштахи вокруг выпасков. Время от времени кто-нибудь нырял и угощал противника огнем. Друг в друга попасть было сложно, а если и прилетал подарочек от коллеги, оборудованным дефлекторами истребителям Республики было плевать. Зато мало-мальски прицельный выстрел мог серьезно покалечить любой из истребителей противника, а то и взорвать его.
Факир, сверившись с тактическим монитором, довольно улыбнулся.
Пока его пара дожевывала многострадальную эскадрилью противника, три других пары надкусывали куски от остальных эскадрилий. Последние четыре АИРа непрерывно охаживали их из пушек, попутно то и дело высаживая по одной-две протонные торпеды в многострадальный «Щедрый», лишенный гипердвигателя во время одновременного налета всей эскадрильи при первом «знакомстве». Толку от этого было маловато — зенитное вооружение фрегатов Банковского клана справлялось с четырьмя-восемью торпедами.
Главное для республиканских пилотов — выиграть время. На помощь уже шел крейсер класса «Молотоглав», который раскатает поделку Банковского клана по всей межзвездной пустоте.
Клон выстрелил наугад из лазерных орудий в гущу «Плащевидных», попал в один вражеский истребитель, и как раз наблюдал, как огонь пожирает «Плащевидный», когда тревожное блеяние астродроида заставило его обратить внимание на конкретный участок космоса.
Где во всей красе, блистая черно-серебристым корпусом, обтекаемыми обводами корпуса и строгой геометрией вертикальной носовой части, из гиперпространства вывалился «Молотоглав».
— Вот сейчас пойдет потеха, — присвистнул кто-то из пилотов.
И в самом деле — выпустив из ангара пару эскадрилий все тех же АИР-170, республиканский крейсер, выбрасывая излучение из своих массивных двигателей, неторопливо, почти вальяжно, принялся сближаться со своим оппонентом.
— Бритва-лидер эскадрилье, — открыл канал связи Факир. — У нас пара минут до подхода «конкурентов». Нужно собрать максимальный урожай.
Факир не любил делиться с кем-то своей законной добычей. Если б не этот хаттов фрегат, они бы сами разобрались с «Плащевидными». Но коммодор Отем не погладит по голове, если узнает, что в погоне за личным счетом «Бритвы» упустили более важную цель.
Так что, пусть на крейсере тоже испытают момент славы.
В силах Факира и его ребят уменьшить количество отметок на фюзеляже других эскадрилий. И, само собой, они этим шансом воспользуются по полной.
***
Здание Капитолия столицы Тахв, что на планете Кеш, поражало своим великолепием. Минимум металла, максимум древесины, стекла, камня.
В этом величественном сооружении чувствовалась Сила — могучая, яркая, ограненная тысячами умелых зодчих, как ювелир ограняет алмаз, превращая его в бриллиант.
И это буйство шло вразрез с моими первыми ощущениями в Храме джедаев, где от былого великолепия осталась лишь роскошная скорлупа, сердцевина которого выгнила за тысячелетия.
Я двигался по широким мощеным ступенькам главного входа, чувствуя сквозь Силу сотни обращенных на меня глаз. Кешири и люди, одаренные и обычные разумные — все они перешептывались между собой, стараясь найти ответ на вопрос, который никто из них задать так и не посмел.
Особых сантиментов мне разводить не хотелось. Галактика ждала моего возвращения, там каждую минуту продолжал цвести и пахнуть заговор ситов против меня. И расцветал бутон моего собственного Плана.
Нельзя пускать все на самотек.
Но и улететь отсюда, оставив на планете тысячи одаренных, я не имел права.
Сын был прав — здесь несметное число потенциальных рекрутов. Сила подсказывала мне, что среди них практически нет слабаков. У каждого — вполне себе уверенный средний потенциал в Силе, достаточный, чтобы противостоять орде джедаев. Да, такие люди нам нужны.
Я поднимался по широким ступеням, сопровождаемый ритмичным стуком собственной обуви о камни. В воздухе висела звенящая тишина, не нарушаемая даже следующей по моим пятам Ветт. Твилечка, облаченная в сексуальный обтягивающий комбинезон, с парочкой бластеров на бедрах, неслышно двигалась за мной след в след, готовая в любую минуту прикрыть спину.
Передо мной уже виднелись массивные ворота главного входа. И несколько охранников-кешири, вооруженные остроконечными пиками. Они пытались заступить мне дорогу, преградить путь, но кто они против меня? У меня есть дело внутри, а они — досадная помеха.
Вокруг меня возвышались многочисленные прекрасные здания, соединенные между собой навесными мостками, ровными улицами, устланными брусчаткой… Все это — безумно красиво, и лишний раз доказывает, насколько же трудолюбивы кешири.
Но пришел я сюда не для этого.
Словно Дарт Малгус перед началом нападения на Храм джедаев на Корусанте, я, осененный Светлой стороной, пришел сюда, чтобы нанести «визит вежливости» товарищам, которые однозначно уже мне не товарищи.
Ни одно правительство не согласится добровольно преклонить колени перед тем, кого видит в первый раз. На то и расчет.