— Пошли уже, — позвал он напарника. — Вожак стаи, мать твою.
Билли, пожав плечами, последовал за дуросом.
— Ты видел? — тихо поинтересовался он. — Этот главврач — в списках наиболее влиятельных медиков Корусанта, отмеченных лично Палпатином.
— И что?
— Нет, просто… Эх, как было бы замечательно смотреться в каком-нибудь почетном списке, — мечтательно произнес парнишка, подводя дуроса к точке кипения.
— Знаю список, в котором твое имя бы смотрелось просто отлично, — процедил Бейн.
— Правда? — обрадовался человек. — И в каком же?
— В списке потерь, — прошипел Кэд. — И ты там окажешься быстрее, чем думаешь, если не завалишь пасть немедленно.
Мальчишка, надув губы в мелочной обиде, наконец-то заткнулся. И молча следовал за наставником.
В здании было удивительно пусто и тихо. Бейн ожидал что-то больше похожее на госпиталь, где вокруг снуют хотя бы дроиды, но это было не то место, где приветствовались посетители и суета, и все двери были заперты. Чем дальше в комплекс заходил бывший наемник, тем беспокойней он себя чувствовал.
По обе стороны коридоров имелись двери, в верхней части которых располагались довольно обширные смотровые окна. И сквозь них цепким взглядом дурос отмечал десятки, если не сотни разумных, на лицах которых можно было прочесть все известны науке эмоции. Тревога, страх, дикая эйфория и даже, время от времени, странно неуместная уверенность и чинная строгость на мордах нескольких ботанов. Хотя, с последних что взять — им хоть дверь в задницу засунь, все равно будут утверждать, что они лучшие во всем.
— А скольких из них вы выпускаете в общество? — спросил он главного врача, стараясь скрыть некоторую нервную дрожь, которая начала его пробивать после увиденного.
— Это учреждение, за всю его историю, покинуло лишь три процента пациентов. — ответил мужчина. — В конце концов, мы имеем дело с самыми крайними случаями. Иногда, полезнее для общества держать их здесь, под медикаментами, из года в год все больше уничтожая их личности разрушительным воздействием препаратов, чем позволить им вновь вернуться в общество.
— И это — гуманное отношение к преступникам? — возмутился Билли. — Человечнее было бы их убить, чем вот так мучить…
— Поверьте, я с вами согласен, — вздохнул медик. — Но законодательство требует от нас совершенно иного. Они находятся здесь до тех пор, пока их агрессия и разрушительные побуждения не будут полностью искоренены терапией. Но подобное происходит нечасто. Хоть мы, как врачи, не желаем зла никому из них, косвенно, каждый сотрудник клиники в ответе за то, что здесь происходит с пациентами.
Впереди меддроид и женщина мон-каламари, в бледно-желтом лабораторном халате, беседуя, прошли по коридору и свернули налево в офис. Бейн украдкой выдохнул: он уже начинал думать что в здании никто не ходит, и это зрелище его чем-то обрадовало. Он услышал и голоса — и непроизвольно попытался разобрать обрывки бессмысленного разговора, приглушенные расстоянием и тяжелыми дверями.
Ему даже показалось, что он услышал несколько слов на Мэндо'а.
Мозг имеет удивительную способность заполнять пустоту чем-то знакомым. Он напряженно вслушался в голос: женщина, судя по тону, попеременно то плакала, то ругалась — и некоторые из ее слов были похожи на мандалорианские, но остальные были совершенно чуждыми.
Какая-то дикая смесь нескольких наречий…
— Вот ваш первый пациент, — главный врач остановился возле одной из дверей. Как раз той, из-за которой Бейн услышал мандлорские словечки. — Арла Фетт.
— Фетт? — дурос от души надеялся, что это шутка.
Деймон не снабдил их именами пациентов, которых они должны были вывезти из этой больнички. В документах значились лишь номера комнат и индивидуальные коды пациентов, по которым они проходили в учетах Министерства здравоохранения.
«Хитро, старый ты говнюк», — подумал о своем начальнике Бейн. Тот специально утаил, что частью задания будет освобождение члена семьи Фетта. Наверняка знал, что знай дурос об этом заранее, то ни за что бы не согласился. Из принципа.
Сейчас же отыгрывать назад глупо. Время безбожно утекало
— Да, — не заметив перемены на лице дуроса, продолжал главврач. — Любопытный пациент. В детстве ее родню — кроме брата — убили боевики террористической организации «Дозор Смерти». Девочку по каким-то причинам оставили в живых. Более того, со временем она стала их наемным убийцей. Осуждена несколько лет назад — три подтвержденных убийства разумных. С особой жестокостью.
— Киллер радикальных мандалорцев, — дурос кивком головы попросил отпереть дверь. — Занятный экземпляр. Я хотел бы с ней переговорить.
— Ваше право.
Женщине было, вероятно, сорок-сорок пять, может, чуть больше, и она не выглядела способной даже просто на грубое слово. Она забилась в угол, ближайший ко входу, не прекращая бубнить что-то на смеси языков. Касаясь плечами двух соседних стен в поисках убежища, женщина преимущественно смотрела на пол перед собой и раскачивалась взад-вперед.
Дурос присел на корточки перед женщиной. Она была еще молода по меркам людей, чья средняя продолжительность жизни достигала ста — ста двадцати лет. И это при том, что благодаря современной медицине, имплантам и прочим медицинским примочкам, у людей, да и большинства других рас в галактике, имелась возможность сохранять ясность ума и физическую силу вплоть до самой кончины.
По меркам людей, Арла, даже в таком жалком состоянии — затравленный зверек, что боялся даже чиха — была довольно привлекательна. Для человека, находящегося под препаратами, превращающих мозги в кашу, явно неплохой результат.
Как ни странно, но к ней он не испытывал того раздражения, перерастающего в ненависть, которые чувствовал последние годы к Джанго. Он знал, что у последнего есть сестра. Даже как-то раздумывал над тем, чтобы подловить ее на миссии и прикончить — чтобы доставить моральных мук своему конкуренту. А затем узнал, что они не поддерживают родственных связей. Да и вообще, вряд ли знают о том что пережили ту бойню, что унесла жизни их родителей. А десять лет назад Арла и вовсе пропала с радаров. Бейн считал ее мертвой. А тут…
— Меня зовут Кэд Бейн. — Произнес он на мандалорском.
Язык он знал посредственно и с поистине чудовищным акцентом говорил на нем. Но сейчас — это единственная возможность хоть как-то привлечь ее внимание, не вызывая подозрений врача.
Она уставилась на него. Так словно она не верила тому, что она видела и слышала.
— Арла. — проговорила она. Бейн видел, что слова даются ей непросто — со рта капала слюна. Обычная реакция от больших доз седативных. Он сам не раз в таком состоянии перевозил свою добычу, заморозить которую в карбоните или стазис капсуле было чревато. — Арла Фетт.
— Я знаю, — кивнул дурос. — Твой брат был моим… знакомым. Я здесь чтобы вытащить тебя. Давай помогу тебе подняться — тебя пора доставить в безопасное место, где тебя больше никто не обидит.
— Правда? — в ее глазах блеснула надежда.
— Обещаю, — заверил Бейн, протянув женщине руку.
Придерживая ее за талию, помог девушке, едва держащейся на ногах ровно, пересечь порог камеры. Затем, щелкнув пальцами, привлек внимание Билли.
— Отведи ее в кар и жди меня там, — затем, посмотрев в глаза женщине, добавил на ее родном наречии. — Это мой друг. Он доставит тебя на транспорт, на котором мы все отсюда улетим. Я присоединюсь к вам, — он бросил взгляд на хронометр. Хатт, осталось четверть часа, — через десять минут.
— А если нет? — на ее лице появилась паника.
— Я всегда держу свое слово, — уверенно произнес Бейн. Женщина несколько секунд молчала, раздумывая, стоит ли верить этому незнакомцу, затем, молча кивнула. В обнимку с Киддом она неспеша направилась к выходу.
— Вы знаете ее родной язык? — Удивился доктор.
— Немного, — соврал Бейн. — Пойдемте за вторым пациентом.
По мере того, как они проходили мимо палат, Шафрановое Крыло Центра Валорума становилось все комфортабельнее и — за исключением запаха чистящей жидкости, и всех этих надежных дверей — мало походившим на медицинское учреждение. Они все дальше уходили от выхода и Бейн уже подчитывал в уме, сколько ему потребуется, чтобы покинуть это заведение. Если они прошляются еще минут пять — точка невозврата замаячит на горизонте. Жаль, что он не взял с собой мины — с их помощью можно было проделать выход в любой стене. Да только пройти с оружием внутрь было бы проблематично.