Каким бы ни был могучим «Покоритель», под концентрированным огнем двух эскадр его щиты стали ослабевать. Он еще пытался огрызаться, маневрировать, едва двигаясь, но результат был немного предсказуем. Артиллерия гиганта была значительно выбита. Вместо устойчивой работы кластера двигателей на корме имелась лишь груда дымящего металлолома, бесполезная для попытки покинуть систему, или хотя бы уйти с курса «Аккламаторов», намеренно идущих на столкновение.
Корабли обеих эскадр флота «Молот» отвернули в разные стороны от дымящихся обломков, которых все больше образовывалось вокруг «Покорителя». Истребители, словно стайка насекомых, рванули по сторонам, на ходу стряхивая с себя хвосты «стервятиков» и три-дроидов истребителей.
На едва различимой тяге маневровых двигателей, «Покоритель», наконец, смог развернуться правым бортом к шестерке «Аккламаторов», что сближались с противником двумя тройками под разными углами и эшелонами, открыв по ним ураганный огонь.
Алые турболазерные болты слизнули остатки дефлекторов с первой тройки республиканских крейсеров, впившись в обшивку, мгновенно испаряя ее в тех местах, где та не была усилена.
Факир рефлекторно сжал рукоять управления, когда увидел, что один из ударных крейсеров первого отряда замер, как только залп с «Покорителя» лишил его надстройки. Практически сразу с десяток батарей супердредноута, изрыгнули алое пламя, прошившее республиканский звездолет в нескольких местах. Находясь выше корабля противника, Факир мог наблюдать, как поврежденный корабль после новой серии попаданий буквально разорвался на куски.
Зато двум другим повезло больше.
Пока канониры Тренча упражнялись в концентрированном огне по одной цели, два других корабля, сблизившись до совершенно смешных тридцати километров неожиданно врубили форсаж. Выбрасывая в вакуум рой обломков и дыма оба корабля вошли в клинч с корпусом супердредноута.
Первый «Аккламатор», словно гигантский нож вошел в носовую часть, своим корпусом пробивая сверхпрочную бронированную обшивку, разрывая палубы, сминая фермы и шпангоуты, углубляясь в недра «Покорителя» аккурат в точке соединения раздвоенной верхней и нижней носовых частей. Треугольный корпус ударного крейсера сминался и здоровенными кусками отрывался от предусмотренных конструкторами мест, срывался в сторону, заволакивая место столкновения роем обломков.
С разницей в несколько минут второй корабль ударил супердредноут в корму, в районе надстройки. Глубоко проникнуть в недра корабля у него не получилось, поскольку практически одновременно раздались взрывы, буквально испарившие оба республиканских корабля и большую часть корпуса «Покорителя». Крошечными искорками вспыхнули сотни дроидов-истребителей, снующих вокруг гиганта и угодивших под ударную волну.
И огромный бесполезный обрубок, лишенный носовой и кормовой частей, оплавленный и деформированный детонациями, погрузившийся во мрак с исчезновением источников энергии, уже не представлял ни малейшей угрозы для республиканского флота.
— Коммодор Парк вице-адмиралу Пеллеону, — раздалось на тактической частоте флота. Факир, как и другие члены его экипажа с молчаливым ликованием принялись вслушиваться в переговоры старших офицеров. — «Покоритель» уничтожен. Повторяю…
— Я не молод, коммодор, но тугоухостью не страдаю, — весело отозвался вице-адмирал. — Большая часть флота сепаратистов в замешательстве — очевидно управляются дроидами, не знающими что к чему. Надо этим воспользоваться. Приманка сработала?
— Да, сэр. Потерян первый отряд полностью. Второй с минимальными разрушениями, но…
— Коммодор Отем, пусть ваша эскадра остается в том районе — прикрывайте десант, — распорядился Пеллеон. — Коммодор Парк, жду вас на наш праздник жизни. И, да. Последние три гостинца не забудьте — тут им явно есть применение.
Тактическая частота заглохла.
Дальние сканеры, используемые в разведывательных миссиях из-за своей способности охватывать всю средних размеров звездную систему, пискнули, извещая о появлении в тылу флота «Молот» практически шестисот кораблей — классом от корвета и вплоть до сотни «Венаторов» и «Молотоглавов». А вот и подкрепление.
Весьма… Талантливо. Усыпить бдительность Тренча бравым налетом на Фелуцию, сформировать у него мнение, что цель атаки — высадка десанта. Заставить его броситься к кораблям с наземными силами и лишить армаду противника тактического управления, поставив жирную точку в карьере прославленного сепаратистского адмирала Тренча. И привести в нужный момент свежие силы, сведя численный перевес сепаратистов над республиканцами два к одному. Да, пожалуй, с таким раскладом можно воевать.
Факир, ухмыльнувшись, откинулся на спинку ложемента, наблюдая за тем, как тройка «Аккламаторов», окруженная остатками эскадры коммодора Воса Парка, выдвигается в сторону освещенной половины планеты Фелуция. Изрядно пострадавшая эскадра коммодора Отема устремилась к точке, в которой совсем недавно появились корабли-брандеры.
А на орбите темной стороны, словно из ниоткуда, принялись материализоваться выходящие из гиперпространства десятки кораблей, несущих настоящий десант. Мгновенно ощетинившись сотнями LAAT/i и LAAT/c, устремившихся к поверхности планеты, неся вниз отряды клонов и боевую технику.
Десантная операция на Фелуции началась.
***
— Вы удивительно приятный собеседник, сенатор, — Деймон коснулся клавиши на деке, прекращая запись разговора.
Взглянув на хронометраж, заместитель директора Имперской службы безопасности по внешней разведке, лишь покачал головой. В этот раз сенатор Галактического Сената Республики Бейл Престор Органа говорил чуть больше семи часов кряду. А суммарно потратил четыреста семьдесят три часа и сорок девять минут его жизни.
Признаться, даже работая в Республиканской разведке, имея обширный штат агентов и доносчиков, он не мог даже мечтать о десятой части того, что ему поведал сенатор от Альдераана. Хитросплетения внутренней политики Галактического Сената — это всегда вещь в себе. Но теперь Деймон владел львиной доли информации о том, какие сенаторы плетут заговор против Палпатина. Хотя… Оглядываясь назад, понимая размах Вечной Империи, остается только улыбаться сравнению с «заговором».
— С вами… Тяжело быть не откровенным, — альдераанец дышал короткими вздохами и очень-очень часто. Сказывалась боль, которой отдавали недавно сломанные ребра. И голени. И пальцы. И много чего еще.
— Вот так бы сразу, сенатор, — посетовал Деймон. — Не пришлось бы моим людям прибегать к дополнительной мотивации.
— Теперь вы меня отпустите? — выпалил Органа. Деймон позволил себе улыбнуться.
— Вы крайне полезный источник информации, сенатор, — признал он. — То, сколько вы рассказали о внутренней кухне Сената… Думаю, даже Айсард не знает столько.
— Вы спрашивали — я отвечал, — произнес Бейл. — Больше мне нечего сказать. Вы должны меня отпустить!
— Ошибаетесь, сенатор, — сообщил заместитель директора. — Пока что, вам придется побыть гостем в наших апартаментах для ВИП-персон.
— Как долго? — насторожился альдераанец.
— Столько, сколько потребуется Вечной Империи, чтобы проверить все то, что вы сказали, — ответил Деймон. — А учитывая объем…
— Могли бы сразу сказать, что мне отсюда не выйти, — горько усмехнулся альдераанец.
— Неужто вы этого не поняли сразу, когда вас толкали в стазис-капсулу? — усмехнулся Деймон. — Так или иначе, но Вечная Империя получила свое…
— И ради чего все это? — вскинулся Органа. — Ради кулуарных слухов? Ради имен тех, кто готов выступить против Палпатина?
— Вступать в полемику с сенатором… — Деймон покачал головой. — Нет, я слишком стар для этого дерьма. А «зачем»… Видите ли, я не просто так задавал вам вопросы насчет получения власти на Альдераане…
— Что? — мотнул головой Органа. — Это какое отношение имеет к Палпатину? Вы ведь хотите его уничтожить!?
— Лично мне без разницы кто правит Республикой, — пожал плечами Деймон. — Канцлер, сит, хатт… Да хоть верпин. Это насквозь прогнивший режим, где коррупционеры сжирают таких же коррупционеров ради того, чтобы дольше находиться у кормушки. Где лоббирование интересов конкретных магнатов, близких к верхам всегда в приоритете у власти, погрязшей в тех же пороках, как и бандиты и мразь в обличье разумных, что и сами власть предержащие. Все что мне дорого — за пределами Республики, там, куда не дотянется вся эта мерзость.