– То есть вы полагаете, что американцы не станут мешать нанесению удара? – Ямамото не сдержался и даже чуть поморщился, будто от слов собеседника воняло. – Они будут ждать, надеясь на отсутствие у нас необходимых средств?
Лицо адмирала, когда он говорил об отсутствии средств нападения, не дрогнуло. Мастер покера, даже немного нервничая, продолжал владеть собой. То, что проблема мелководных торпед и бронебойных бомб крупного калибра решена, – никто не должен знать. Да и не это сейчас было самым главным.
– Не знаю… – задумчиво протянул Зорге, отводя взгляд. – Не уверен, но мне кажется…
– А я не могу полагаться на «кажется»! – взорвался Ямамото и вскочил с кресла. – На мне лежит слишком большая ответственность, чтобы я мог вот так просто поставить все на кон. Я бы много отдал, чтобы иметь возможность действительно дотянуться до американского флота и нанести ему поражение одним ударом.
Адмирал замер и внимательно посмотрел в глаза собеседнику.
– Надеюсь, вы не подозреваете меня в трусости?
– Нет, я…
– Да какая, в принципе, разница! – взмахнул левой, искалеченной рукой адмирал. – Меня уже обвиняли и в трусости, и в предательстве интересов Японии. Знаете, это только в первый раз обидно слышать такое. И страшновато, когда в первый раз тебе угрожают смертью. Нет, вправду страшно. Тебя зарежут – говорит хороший знакомый. Кто-то обещал тебя взорвать – сообщает полиция. Твой дом подожгли – звонят вдруг ночью. Но мне было страшно не за свою жизнь и даже не за жизнь моих близких. Мне страшно за Японию…
Адмирал, мерявший шагами комнату, замер, словно пораженный патетикой своих слов.
– Извините, – сказал Ямамото, смутившись. – Я…
– Вы сказали правду, чего тут стыдиться. – Зорге произнес это искренне, он мог понять чувства адмирала. – И то, что вас перевели из министерства на флот…
– Меня спрятали от разъяренных патриотов, – закончил за журналиста адмирал. – Правда, странное место для укрытия труса и предателя?..
Ямамото снова прошел по комнате, провел рукой по задернутой шторе на окне.
– Моя родина – очень необычное государство, – тихо сказал Ямамото. – Вам покажутся странными мои слова, но Япония, наверное, самое демократическое государство в мире. Нет, правда. Где еще кто-то из граждан может убить политического деятеля только за то, что тот недостаточно патриотичен? В Германии и в России власть заставляет народ быть патриотами, наказывает за недостаточный патриотизм, в Америке и Британии народ отправит в отставку правительство, если оно допустит гибель пусть даже сотни граждан, а у нас… У нас лучшие сыны народа – это я говорю без иронии – лучшие сыны народа могут убить министра только за то, что тот не отправляет на убой сотни и тысячи молодых людей. Разве не странно? Единственным смыслом в жизни настоящего японца является достойная смерть. Вы ведь знаете это?
Ямамото повернулся и снова посмотрел в глаза Зорге. Тот снова отвел взгляд.
– Знаете. И как большинство иностранцев, считаете это глупостью. И знаете что? Я с вами согласен. Вы никогда не задумывались над тем, что в Японии делают самым долговечным? В Китае построили Великую стену, в Египте – пирамиды… А у нас? Наш флот?
Мы живем в бумажных домах. Замки наших самураев вызвали бы у средневековых европейцев только хохот… Что мы умеем делать долговечное и надежное?
Зорге молчал, он не собирался мешать адмиралу выговориться, раз уж тот начал. Не исключено, что, увлекшись, адмирал не удержится и сболтнет лишнее.
– Мы делаем прекрасные мечи! – взмахнув рукой, словно нанося рубящий удар клинком, воскликнул Ямамото. – Наши мастера могут годами ковать один меч. Вы никогда не видели, как работают настоящие оружейники? Это великое искусство, сочетание мастерства и терпения. Пять лет работы, но в результате получается нечто фантастическое… Вокруг меча у нас сложился целый культ, самурай – средоточие японского духа, а сердце его – в мече! Красивые слова, но только вот в нашей истории нет войн, выигранных мечом. Собственно, ни в одной стране нет войны, выигранной мечом. Начинаются войны – да – самоотверженными воинами с мечом в руках, но потом… Настоящих мечей немного. Если мастер в своей жизни изготавливает десять… пусть даже двадцать клинков – разве сможет кто-то вооружить ими целую армию? И меч, который ковали годами, может быть потерян в мгновение. Или даже сломан. Вот тут и вступали в дело крестьяне, вооруженные бамбуковыми копьями. Они гибли сотнями в схватках с самураями, они, естественно, не могли один на один противостоять мечнику, но они и не выходили один на один. Кто-то из древних сказал, что если у тебя есть деньги на отличный меч, лучше найми за эти деньги сорок копейщиков, и они победят любого из мечников…