– Ага, – кивнул капитан. – Бывает… Где же… Вот…
Снова послышался нарастающий рев двигателя и пулеметные очереди. Истребители возвращались тоже вдоль дороги, оставляя за собой дымные столбы горящих машин.
Сухарев проводил немцев взглядом, потом поднял голову и увидел, как тройка самолетов пикирует сверху к дороге…
– Вон еще немцы, – Сухарев указал пальцем.
– Какие немцы… Наши. Тройка – значит наши. Немцы парами работают. – Костенко снял фуражку. – Куда же они лезут?
– Немцы?
– Наши, мать их! «Ишаки»…
– Так собьют они немцев к черту! – Сухарев посмотрел на капитана. – Три против двух – собьют же?
Звено «И-16» спикировало к дороге, «мессеры» ушли вправо-вверх, выскользнув из-под огня.
– Бегут же! – крикнул Сухарев. – Уходят…
– На вертикаль, – тихо сказал капитан. – На вертикаль…
«Ишаки» развернулись резко влево, пошли за немцами вверх.
– Сейчас они их! Сейчас!
Кто-то возле дороги закричал «ура!». Красноармейцы наконец увидели свои самолеты, и не просто увидели – краснозвездные истребители их защищают, прикрывают… И сейчас, конечно, завалят немцев… Завалят…
Головной «ишак» вдруг качнулся, крыло отлетело в сторону, и самолет, вращаясь, устремился к земле. Виток-виток-виток… Удар. Взрыв. Ведомые разошлись в стороны, но один из них тут же столкнулся с оранжевым пунктиром трассеров, скользнул на крыло, потом сорвался в штопор…
– Как же это?.. – пробормотал Сухарев.
– А это – еще пара «мессеров» вверху. Двое выманивают на себя наших, двое загоняют их в землю… – Костенко ударил кулаком по броне. – А наши… Подставились ребята.
Уцелевший «ишак» резким разворотом ушел от пулеметных очередей.
– Уходить! – крикнул Костенко, будто летчик в истребителе мог его слышать. – Не на вертикаль!
«Мессершмитты» один за другим заходили на «И-16», но никак не могли попасть. Через минуту самолеты исчезли, и удалось «ишаку» уцелеть или нет, Сухарев так и не узнал.
– Они небо чистят. Провоцируют наших, потом сбивают. А потом прилетят бомбардировщики… – Костенко выругался. – Скоро прилетят.
Их полуторка, как ни странно, могла ехать. Несколько дыр в кабине и кузове – и все. Двигатель завелся, водитель объехал горящую машину.
– До города – пять с половиной километров, – сказал старший лейтенант Зимянин. – Если повезет…
Им почти повезло.
Где по дороге, где по обочине, водитель дотащил их полуторку до окраины. И вот там везение кончилось.
Вначале Сухарев услышал, как открыли огонь зенитки. Часто застучали зенитные автоматы, в небе над городом повисло несколько дымных комков.
– Ходу! – крикнул Костенко, ударив ладонью по крыше кабины. – Давай к домам…
Полуторка дернулась, набирая скорость, но тут справа вынырнула легковушка, подставила бок.
Водитель грузовика даже затормозить не успел, машина ударила «эмку», проволокла ее несколько метров и опрокинула. И почти в тот же момент сзади в полуторку ударился следовавший за ней грузовик.
Сухарева швырнуло вперед, под ноги Костенко и Зимянина. Закричали дети. Потом вой пикирующего бомбардировщика перекрыл все звуки вокруг. Рев двигателя – вой сирены – свист бомбы – взрыв.
«Эмка» взлетела в воздух, разваливаясь на части, Сухарев почувствовал, как какая-то сила подхватила его и швырнула прочь из кузова, на стоявшую сзади машину.
Темнота.
Темнота и тишина.
У Сухарева не было ни рук, ни ног… тела вообще не было. Только мозг, который плавал в кромешной темноте. В темноте и безмолвии.
Потом вернулось ощущение тела. И боли. Ослепительной, огненной боли.
– Живой… – сказал кто-то над самым ухом Сухарева.
– Я… Живой… – прошептал лейтенант.
– Повезло тебе…
Сухарев открыл глаза – рядом с ним сидел старший лейтенант Зимянин. Сухарев не сразу его узнал – голова старшего лейтенанта была обвязана бинтами. Свежими бинтами, но кровь уже начала просачиваться сквозь повязку.
– А комиссар и водитель… – сказал Зимянин. – Насмерть.
– А… – Сухарев облизнул губы. – Дети как?
– Целые и здоровые… Представляешь? Я прикрыл Сережку, Юрка успел Машу и Лизу накрыть. – Зимянин издал странный звук, похожий на всхлип.
Сухарев не сразу сообразил, что это был смех.
– А ты летал… – сказал Зимянин. – Пробил лобовое стекло на «ЗИСе», чуть не убил водителя. В общем, тебе тоже повезло. Несколько сломанных ребер, контузия, осколок вот, правда, под сердцем был, но тут опять повезло, доктор тебе попался хороший. А Юрка до сих пор без сознания…