– Мне нечего больше сказать. – Рузвельт выпрямился в кресле. – И вы так призываете меня жертвовать жизнями американцев, при этом ничем не рискуя и ничего не теряя…
Черчилль посмотрел на Орлова и беззвучно выругался, лишь энергично пошевелив губами. Правильно говорил этот парень – американцы захотят жертв и от Англии.
– Я подставлю под удар британские корабли, – медленно, словно через силу проговорил Черчилль. – Вам понравился корабль, на котором проходили наши с вами переговоры?
– «Принц оф Уэлс»?
– Да, он. Корабль выглядит достаточно ценной ставкой? – Черчилль, прищурившись, смотрел на президента сквозь облако табачного дыма. – Он и «Рипалс», если вы все-таки решитесь играть.
Рузвельт потрясенно замер.
– Ну что вы на меня так смотрите? – сварливым тоном осведомился Черчилль. – Два ценных корабля я подставлю под бомбы и торпеды японцев в случае их удара по Перл-Харбору с вашей подачи. Филипса я прижму, уж будьте уверены. Он понимает, каких жертв требует безопасность империи.
Президент вздохнул.
– Что? Мало?
– Я впечатлен вашей готовностью к самопожертвованию, в любом другом случае этого было бы вполне достаточно, но…
– Чего вам нужно? – вскричал Черчилль, вскакивая с кресла. – Что должны сделать японцы, чтобы вы…
– Не знаю, – тихо сказал Рузвельт. – Если бы я знал… Но если вы… или русские… найдете решение этой проблемы – я клянусь, что сделаю все от меня зависящее… И даже больше.
– И даже больше, – передразнил президента премьер-министр, когда вместе с Орловым снова оказался на Британских островах. – Чистоплюи! Можно подумать, что не они сами взорвали «Мэн» у Гаваны, чтобы получить повод к началу войны с Испанией! Но вы же что-то придумаете? Мне, к сожалению, ничего такого в голову не лезет…
– И я его понимаю, – сказал Сталин, когда Орлов закончил рассказ. – Вы не делали записи того разговора?
– Какого разговора? – спросил Орлов, демонстрируя свое безграничное изумление. – Не было никакого разговора. Не было. Потому что его не было в истории. Сами понимаете, ни Черчилль, ни Рузвельт никогда не признают, что этот разговор вообще мог состояться…
– И Сталин тоже не признается… – кивнул Сталин. – Так зачем вы сегодня пришли ко мне? Потратили свое время и мое… Мне, конечно, было интересно, но ведь практического значения этот разговор не имеет.
– Отчего же? Имеет. Черчилль и Рузвельт настроены очень серьезно…
– Но ни один из них не может… или не желает рисковать. Черчилль, может, и рискнул бы, но не он здесь основной игрок. Президенту нужны гарантии, которых ему никто дать не может. Так? Что может предложить Ямамото Рузвельту – слово самурая? Чем может Рузвельт гарантировать Ямамото, что не ударит по его флоту в момент атаки, не превратит Перл-Харбор в ловушку для японского флота? Тупик, господин Орлов. Самый настоящий тупик. Все хотят войны, и никто не хочет чрезмерно рисковать… Или у вас уже есть решение?
– Завтра будет, – спокойно пообещал Орлов.
– Вы в этом уверены?
Орлов не ответил.
– Что-то мне подсказывает, господин Орлов, что не только от вас зависит это, – невесело улыбнулся Сталин. – Вы ведете себя несколько скованно, даже почти не хамите… Вы не очень комфортно чувствуете себя в этой ситуации, что свидетельствует, что вы – не хозяин товара, вы только торговец. Приказчик. С широкими полномочиями, но без решающего голоса. Я не прав?
Орлов встал со стула, одернул гимнастерку.
– Не обижайтесь. – Сталин тоже встал, вышел из-за стола и протянул руку Орлову. – Что бы ни произошло, вы можете быть уверены в моей поддержке. Мне нужен мир на нашей дальневосточной границе. Мне нужна Америка в качестве полноценного союзника, иначе Англия тоже будет для нас потеряна. Я жду вас завтра.
Орлов пожал руку Сталину и вышел из кабинета.
Глава 6
23 июля 1939 года, Берлин
– А форма ему даже к лицу, – сказал Игрок. – И держится неплохо. Смотрите – почти не дергается, не паникует… Сидит, думает. Соображает.
– А никто и не говорил, что он дурак. – Орлов усмехнулся. – Подлец, трус, мерзавец и предатель… Но не дурак.
– Великолепный букет качеств. Очень эффективный, я бы сказал. Почему все считают, что только высокоморальные и благородные… ну, или подлецы, но обязательно с сильным характером и харизматичные, способны на великие свершения? Сколько великих и судьбоносных событий произошло благодаря милым человеческим недостаткам. Жадность, гордыня, сластолюбие – мои любимые грехи.