Зорге молча покачал головой.
Ямамото вздохнул тяжело.
— Я долго изучал все возможные варианты атаки на Перл-Харбор, взвешивал, оценивал возможные потери… Да, вы точно сказали — шесть авианосцев. Внезапная атака, насколько это возможно, нанесенный ущерб, понесенные потери… У меня — два потопленных авианосца и два поврежденных. И я не знаю, какие потери у американцев. Не слишком обнадеживающий результат? Вы действительно очень хорошо информированы и знаете, что восполнить потери в авианосцах мы сможем не раньше следующего года… Полагаете, флот после таких потерь сможет проводить широкие операции в океане? Два авианосца из шести. Но даже не это важно… Не это… Если вести расчеты по металлу, то любой адмирал разменял бы пару-тройку чужих линкоров на сотню… две, три сотни своих самолетов. Подсчеты показывают, что в ходе операции против Гавайев флот теряет не меньше полутора сотен самолетов. — Адмирал снова вздохнул и посмотрел на свои руки, словно пытался что-то рассмотреть в линиях ладоней. — Полторы сотни самолетов — ерунда. У нас сейчас накоплены запасы, которые позволят полностью заменить самолеты на авианосцах… Полностью заменить. Даже не полторы сотни, а вдвое больше. Но полторы сотни самолетов — это сто пятьдесят пилотов. Только пилотов. Сколько их погибнет на уничтоженных авианосцах? Самолеты будут сбиты над островами, значит, спасти пилотов мы не сможем. И это потери в первый день. Потом нас настигают американские авианосцы… Это второй день сражения. И тут уже я не могу представить себе, какие потери понесет мой флот. Авианосный флот, прошу вас заметить. Еще полторы сотни пилотов? Две? Да сколько, собственно, у Японии морских летчиков? И что будет происходить дальше? Нет, наши пилоты — лучшие, но и они смертны, а нам некем заменять погибших. И мы станем вооружать крестьян бамбуковыми копьями, фигурально выражаясь. Станем бросать в бой мальчишек, которые в обычное время не преодолели бы даже экзаменов в авиационную школу…
Ямамото замолчал.
Зорге увидел, как адмирал осторожно ощупывает пальцами правой руки шрамы на месте среднего и указательного пальцев левой руки. Словно только сейчас с удивлением заметил их отсутствие.
— Знаете, какое прозвище мне дали гейши? — вдруг спросил Ямамото, не отрывая взгляда от своей руки.
— Нет, я вообще…
— Не думали, что я бываю у гейш? Не нужно обманывать, об этом знают все… я даже и не скрываю этого. Может, в Германии это и осудили бы, но у нас… Да, так вот, гейши называют меня «Восемьдесят сэн». Знаете почему?
— Нет, не знаю.
— Все очень просто, маникюр, который делают гейши клиентам, стоит одну иену. Это на десять пальцев. А у меня, как вы можете видеть, двух пальцев не хватает. И мне делают скидку, так что мне маникюр обходится в восемьдесят сэн. Такая экономия… — Ямамото невесело улыбнулся. — Но в этом есть и свой положительный момент. Я точно знаю себе цену. Пусть она невелика, но и меньше я не позволю себя оценивать… Когда голова начинает кружиться от предоставленной мне по воле императора власти, я смотрю на свою руку и…
— Мне кажется, что этими шрамами можно гордиться… — очень тихо сказал Зорге. — Раны, полученные в бою…
— Конечно-конечно, я вышел из Цусимского пролива почти героем… — Ямамото поднес ладонь левой руки к своему лицу и, взглянув на журналиста сквозь щель в ряду пальцев, подмигнул. — Я даже сам рассказываю об осколке русского снаряда, но правда заключается в том, что точно неизвестно, что именно наградило меня таким отличием — русский снаряд или орудие японского крейсера «Ниссин», у которого разорвало ствол… Зато теперь я не могу закрыть глаза рукой и спрятаться от реальности. Я был в двух пальцах от смерти, это накладывает отпечаток на образ мыслей. Я не боюсь умереть, но… Человек, не стоявший на грани между жизнью и смертью, не поймет меня…
Ямамото, не скрываясь, посмотрел на свои часы и встал с кресла.
— Все, время закончилось.
— Да, я понимаю… — Зорге тоже встал. — Мне очень жаль, что наш разговор пробудил в вас неприятные мысли…
— Поверьте, они никогда и не засыпали. Я командую флотом, который выполняет волю императора и приказы правительства. Я буду выполнять приказы и следовать воле, но никогда не позволю себе совершить нечто, способное нанести ущерб моей стране. Полагаю, мы с вами больше не встретимся. — Ямамото посмотрел в лицо Зорге снизу вверх. — Вам стоит подумать об отъезде из Японии, как мне кажется…
— Тем не менее я все-таки останусь здесь, — спокойно возразил Зорге. — И, более того, буду просить вас о встрече. Об еще одной встрече.