— Значит, Япония уже победила, — тихо, с отчаянием в голосе произнес Черчилль. — И Германия победила. Ведь когда немцы войдут в Москву и Россия падет, ваш американский народ тем более не захочет вступать в войну. Вы будете рыть окопы на побережье, учить детей прятаться под партами при бомбежке…
— Мне нечего больше сказать. — Рузвельт выпрямился в кресле. — И вы так призываете меня жертвовать жизнями американцев, при этом ничем не рискуя и ничего не теряя…
Черчилль посмотрел на Орлова и беззвучно выругался, лишь энергично пошевелив губами. Правильно говорил этот парень — американцы захотят жертв и от Англии.
— Я подставлю под удар британские корабли, — медленно, словно через силу проговорил Черчилль. — Вам понравился корабль, на котором проходили наши с вами переговоры?
— «Принц оф Уэлс»?
— Да, он. Корабль выглядит достаточно ценной ставкой? — Черчилль, прищурившись, смотрел на президента сквозь облако табачного дыма. — Он и «Рипалс», если вы все-таки решитесь играть.
Рузвельт потрясенно замер.
— Ну что вы на меня так смотрите? — сварливым тоном осведомился Черчилль. — Два ценных корабля я подставлю под бомбы и торпеды японцев в случае их удара по Перл-Харбору с вашей подачи. Филипса я прижму, уж будьте уверены. Он понимает, каких жертв требует безопасность империи.
Президент вздохнул.
— Что? Мало?
— Я впечатлен вашей готовностью к самопожертвованию, в любом другом случае этого было бы вполне достаточно, но…
— Чего вам нужно? — вскричал Черчилль, вскакивая с кресла. — Что должны сделать японцы, чтобы вы…
— Не знаю, — тихо сказал Рузвельт. — Если бы я знал… Но если вы… или русские… найдете решение этой проблемы — я клянусь, что сделаю все от меня зависящее… И даже больше.
— И даже больше, — передразнил президента премьер-министр, когда вместе с Орловым снова оказался на Британских островах. — Чистоплюи! Можно подумать, что не они сами взорвали «Мэн» у Гаваны, чтобы получить повод к началу войны с Испанией! Но вы же что-то придумаете? Мне, к сожалению, ничего такого в голову не лезет…
— И я его понимаю, — сказал Сталин, когда Орлов закончил рассказ. — Вы не делали записи того разговора?
— Какого разговора? — спросил Орлов, демонстрируя свое безграничное изумление. — Не было никакого разговора. Не было. Потому что его не было в истории. Сами понимаете, ни Черчилль, ни Рузвельт никогда не признают, что этот разговор вообще мог состояться…
— И Сталин тоже не признается… — кивнул Сталин. — Так зачем вы сегодня пришли ко мне? Потратили свое время и мое… Мне, конечно, было интересно, но ведь практического значения этот разговор не имеет.
— Отчего же? Имеет. Черчилль и Рузвельт настроены очень серьезно…
— Но ни один из них не может… или не желает рисковать. Черчилль, может, и рискнул бы, но не он здесь основной игрок. Президенту нужны гарантии, которых ему никто дать не может. Так? Что может предложить Ямамото Рузвельту — слово самурая? Чем может Рузвельт гарантировать Ямамото, что не ударит по его флоту в момент атаки, не превратит Перл-Харбор в ловушку для японского флота? Тупик, господин Орлов. Самый настоящий тупик. Все хотят войны, и никто не хочет чрезмерно рисковать… Или у вас уже есть решение?
— Завтра будет, — спокойно пообещал Орлов.
— Вы в этом уверены?
Орлов не ответил.
— Что-то мне подсказывает, господин Орлов, что не только от вас зависит это, — невесело улыбнулся Сталин. — Вы ведете себя несколько скованно, даже почти не хамите… Вы не очень комфортно чувствуете себя в этой ситуации, что свидетельствует, что вы — не хозяин товара, вы только торговец. Приказчик. С широкими полномочиями, но без решающего голоса. Я не прав?
Орлов встал со стула, одернул гимнастерку.
— Не обижайтесь. — Сталин тоже встал, вышел из-за стола и протянул руку Орлову. — Что бы ни произошло, вы можете быть уверены в моей поддержке. Мне нужен мир на нашей дальневосточной границе. Мне нужна Америка в качестве полноценного союзника, иначе Англия тоже будет для нас потеряна. Я жду вас завтра.
Орлов пожал руку Сталину и вышел из кабинета.
Глава 6
— А форма ему даже к лицу, — сказал Игрок. — И держится неплохо. Смотрите — почти не дергается, не паникует… Сидит, думает. Соображает.