Херцог Сол
Цель: Американский убийца (триллеры Лэнса Спектора, книга 3)
1
Артурс Алда вырулил на взлетно-посадочную полосу авиабазы Румбула и проверил приборы.
Топливо. Хорошо.
Давление. Хорошо.
Двигатель. Хорошо.
Он находился в кабине сорокалетнего самолета Ан-2, и самолет грохотал вокруг него, словно шатающаяся клетка ярмарочного аттракциона.
Это был самолет, на котором летал его отец.
Это был самолет, в котором погиб его отец.
Для Альды это было такой же частью его личности, как и его собственное имя. Управление им было продолжением его конечностей.
Когда он был ребенком, на столе отца стояла фотография его создателя, советского авиаконструктора Олега Антонова. Первые восемь лет жизни Альда считал, что этот человек — его дедушка.
Этот самолёт был простым и прочным, многоцелевым, использовавшимся в сельском хозяйстве и лесном хозяйстве. Он, безусловно, стал самым успешным самолётом, когда-либо выпускавшимся Советами. Было построено более восемнадцати тысяч таких самолётов, и сегодня они так же распространены в странах бывшего Восточного блока, как и прежде.
Они были выносливыми. Прочными. Простыми в уходе.
Как и сам Альда, или, по крайней мере, ему нравилось так думать.
Самолет долгое время использовался в Лесном департаменте Латвии.
Он начал эксплуатироваться в 1947 году и до сих пор остаётся единственным самолётом, эксплуатируемым подразделением. Механики ласково называли их «кукурузниками» или
Они хвастались, что агропылители и девятицилиндровый двигатель Швестова обходятся дешевле в обслуживании, чем тракторы, выпускаемые в Латвии.
Альда открыла дроссельную заслонку и прибавила обороты.
Было рано, сразу после рассвета, и облака были густыми и низкими, мрачными даже по меркам латвийского января.
Начал моросить дождь, и он сомневался, сможет ли взлететь. Взлётно-посадочная полоса была ужасной, ужасно плохой, и чтобы взлететь и не попасть в выбоину, требовалась хорошая видимость.
«Что ты думаешь, босс?» — сказал он в рацию.
Его начальник, тучный седовласый старик по имени Агранов, знавший его отца, не ответил. Альда знал, что услышал его, но правила профсоюза и правила гражданской авиации не позволяли ему отдать Альде приказ о взлёте в таких условиях.
«Я почти не вижу препятствий», — сказал Альда.
Свет перед ним загорелся зеленым, означая, что взлет разрешен, и он вздохнул.
У него в пальто была стеклянная бутылка, он вытащил ее и открутил крышку.
Водка.
Самый дешевый вид.
Он покупал его каждое утро на заправке возле авиабазы и пил весь день. Он помнил, как одной бутылки ему хватало на целую неделю смен. Теперь же его едва хватало на день, и ему приходилось покупать вторую бутылку по дороге домой вечером.
Взлётно-посадочная полоса была огромной, одной из самых больших в Европе, и он не мог разглядеть её конца, который находился в трёх километрах от него. Она была построена для самых больших советских стратегических бомбардировщиков, и если бы Холодная война когда-нибудь разразилась, огромные, укреплённые ангары, всё ещё скрытые по обе стороны полосы, открылись бы, чтобы выпустить целую флотилию Ту-95.
Эти самолёты были длиной более 150 футов, а четыре винтовых двигателя Кузнецова делали их самыми громкими из когда-либо созданных. Когда они были включены, просто стоя на взлётно-посадочной полосе, их было слышно даже из зала заседаний Верховного Совета Латвии в центре Риги, на расстоянии в 13 километров.
Кончики лопастей винта двигались быстрее скорости звука,
именно это делало их такими невыносимо шумными, и они могли нести полезную нагрузку весом до двадцати четырех тысяч фунтов.
Если бы холодная война перешла в ядерную стадию, именно эти самолёты сеяли бы смерть сверху по всему восточному побережью США. Именно с этого гниющего бетонного пространства они бы и взлетали.
И прежде чем они вернулись бы, вся Латвия, весь Советский Союз были бы уничтожены.
Альда иногда думала об этом, об этих пилотах и о том состоянии ума, в котором им приходилось находиться, чтобы выполнить эту миссию.
Он задавался вопросом: если бы это был он, то потрудился бы он вернуться после того, как сбросил бомбы.
Возвращаться будет некуда.
Нет взлетно-посадочной полосы.
Нет страны.
Людей нет.
Лучше лететь на Кубу, или, может быть, в Южную Америку. Спрятаться в джунглях.
Глубины Амазонки. Переживи Холокост вместе с индейцами и сделай вид, что не имеешь никакого отношения к странным облакам, сгущающимся вдали и приближающимся с каждым днём, по мере того как мир становился холоднее и наступала ядерная зима, невиданная ранее и невиданная вновь.