Жуковский снова рассмеялся. В последний раз. И Лэнс выстрелил.
Пуля с глухим стуком ударила его в грудь, а Жуковский, как зверь, даже не вздрогнул.
Он не издал ни звука. Он не пошевелился.
Он простоял неподвижно около тридцати секунд, а затем вдруг резко упал на колени.
Лэнс посмотрел, а затем подошел к нему.
«Ты знаешь, кто ее убил, Жуковский».
Жуковский поднял на него взгляд, его рот наполнился кровью. «Ты здесь только поэтому? Тысячи невинных людей только что были убиты, а ты хочешь знать только, кто убил твою шлюху-подружку».
Лэнс вздохнул. Это была правда.
Вся эта кровь.
Все эти разговоры о Боге.
И единственной причиной его пребывания там было желание отомстить.
«Ты прав, — сказал Лэнс. — Так отдай его мне».
«Во всей этой ситуации, — сказал Жуковский, — единственным человеком, который действительно заботился об этих людях, единственным, кто знал, что с ними случилось, единственным, кто был рядом, когда они умирали, был я».
«Кто заказал убийство Сэма?» — спросил Лэнс.
Жуковский упал с колен вперёд. Он остановился, упершись руками по запястья в снег, и слюна капала изо рта на землю, окрашивая снег в розовый цвет.
Лэнс наклонился.
«Скажи мне, — прошептал он на ухо Жуковскому. — Скажи мне, и я смогу его убить».
Жуковский посмотрел на него. Лица их были совсем близко друг к другу.
Затем он сказал: «Человек, который вам нужен, — Яков Киров».
«Яков Киров», — повторил Лэнс.
Жуковский кивнул. Из раны в его груди ручьём текла кровь.
«Садись на вертолёт в Санкт-Петербург. Он встретит тебя в аэропорту Левашово. Скажи ему, что я тебя послал».
Лэнс кивнул. Он уже собирался прикончить Жуковского, как в тот же миг голова того взорвалась.
Пуля вошла в правый висок и вышла с другой стороны черепа, в результате чего он разлетелся на части, как арбуз.
Лэнс упал на землю, когда на него обрушился шквал выстрелов из-за деревьев.
81
Лэнс юркнул за обезглавленное тело Жуковского и успел как раз вовремя. Град пуль обрушился на тело, взметнув в воздух брызги крови.
«Я тебя прижал», — крикнул кто-то из деревьев.
Он говорил по-английски с сильным немецким акцентом.
У Лэнса на спине был висел сорокамиллиметровый гранатомёт. Когда в его сторону посыпались новые пули, он трижды выстрелил в сторону голоса.
В тот момент, когда они начали взрываться, он встал и побежал.
Он едва добрался до опушки леса, как по лесу со всех сторон начали лететь пули. Стволы деревьев разлетелись в щепки, и Лэнс упал на землю.
Одной рукой он держал винтовку и вел рассеянный прикрывающий огонь, затем высунул голову из-за кустов и попытался определить, откуда по нему ведут огонь.
Он хотел узнать, находится ли этот человек все еще в лесу или он уже переехал.
У него было четкое ощущение, что этот человек хочет поговорить, как будто ему нужно что-то высказать, и он крикнул: «Что здесь делает немец?»
Мужчина не ответил.
«Всё кончено», — крикнул Лэнс, пытаясь вытянуть из мужчины правду. «Ты только что совершил самое страшное злодеяние, которое Европа видела за последнее поколение. Весь мир будет тебя преследовать».
Ответа по-прежнему нет.
«Если вы верите в Бога, — воскликнул Лэнс, — пришло время примириться с Ним, насколько это возможно».
Это попало в точку.
«Что ты знаешь о Боге?» — крикнул мужчина.
Акцент у него был определенно немецкий, и по направлению Лэнс мог сказать, что он все еще находится среди деревьев на другой стороне поляны.
Он поднял гранатомёт и направил его, как миномёт. Он мог бы воспользоваться старым приёмом, которому научился у артиллеристов. С его позиции было бы очень сложно точно выстрелить в стрелка. Однако, если бы он рассчитал время взрыва гранаты среди деревьев, сила взрыва разнесла бы в лес внизу столько осколков, что радиус поражения гранаты увеличился бы в три раза.
Он поднял голову, чтобы в последний раз оценить расстояние. С противоположной стороны поляны в него полетел шквал пуль.
Затем он выстрелил гранатой высоко в воздух, через поляну. Она описала идеальную дугу и взорвалась в тот же миг, как упала в деревья на другой стороне.
Он выстрелил еще два раза, и когда взрывы стихли, он услышал душераздирающие крики со стороны мужчины.
Лэнс оставил гранатомёт на месте и обошел поляну, продираясь сквозь кусты. Добравшись до мужчины, он понял, почему тот так громко кричит. Осколки дерева пронзили его во многих местах: руки и ноги, спину и туловище, но каким-то образом один осколок размером с нож для масла глубоко засел в левом глазу.
Мужчина корчился в агонии, обезумев от боли, и Лэнс просто подошёл к нему, схватил осколок дерева и вырвал его из глаза. Вместе с ним выпало и глазное яблоко, вырванное из глазницы, словно сливу из пирога, и Лэнс швырнул его в кусты позади себя, прежде чем мужчина успел осознать, что произошло.