Когда она последовала за ним вверх по лестнице и по узкому коридору, у нее сложилось впечатление, что она единственная гостья.
Она уставилась в потолок. На штукатурке вокруг светильника образовалось светло-коричневое пятно. Она старалась не думать о том, что могло быть…
Она встала с кровати и подошла к окну, прихватив с собой одеяло и накинув его на плечи, словно накидку.
Более мрачной сцены она и представить себе не могла.
Улица была вымощена, но кое-как, и густая коричневая вода заполняла выбоины. Грязь стекала по обочинам, а мимо отеля медленно проехали два трактора с массивными шинами. Водители выглядели так, будто их переодели в костюмерной какого-то фильма о русской революции.
Из дома напротив вышел мужчина, посмотрел прямо на ее окно, и внезапная дрожь пробежала по ее спине.
Выражение его лица было недружелюбным. Этот район был почти полностью русским по этническому составу. Большинство жителей Риги ненавидели правительство, и она не верила, что её изысканные городские манеры и правительственный значок помогут ей завоевать множество друзей.
Она пойдет в полицейский участок, поговорит с офицером, который был свидетелем аварии, и как можно скорее уберется оттуда.
Таков был план.
Она быстро оглядела комнату в поисках кофеварки, прежде чем смирилась с тем, что её там нет. Затем она залезла под ледяной душ и принялась тереть кожу так энергично, словно находилась в сарае для дезинфекции.
Она оделась в ту же одежду, что и накануне, и, натягивая дорогие кожаные ботильоны, поняла, что вот-вот испортит их до неузнаваемости.
Она спустилась в столовую, где жена хозяина подала ей тарелку ржаного хлеба с маслом и вареными яйцами.
На буфете стоял кофейник, и она налила себе чашку.
Других гостей она не увидела.
Она позавтракала, вышла из отеля и сразу же направилась в полицейский участок. Он был достаточно близко, чтобы ей не понадобилась машина, но достаточно далеко, чтобы нанести предполагаемый ущерб её ботинкам.
Она сказала себе, что через час покинет деревню.
Полицейский участок представлял собой унылое бетонное здание советских времён с квадратными окнами, выходящими на узкое крыльцо. Оно напомнило ей кабинет шерифа из вестерна. Она толкнула входную дверь, и над её головой зазвенел колокольчик.
Перед ней стоял стол администратора, а за ним на стене висели практичные часы. Они напомнили ей о школьных годах, и она…
Проверила часы, чтобы убедиться, что они установлены правильно. Они были установлены. На столе лежал большой бортовой журнал в кожаном переплёте с датами и пометками, нацарапанными на страницах, а рядом стоял компьютер со старым электронно-лучевым монитором.
За столом никого не было, и Агата наклонилась, чтобы взглянуть на бумаги и экран компьютера.
«Могу ли я вам помочь?» — раздался строгий голос позади нее.
Она обернулась и увидела женщину средних лет в застегнутой на все пуговицы блузке с высоким воротом и серой юбке, направлявшуюся к ней.
«Я звонила вчера», — сказала Агата.
«Вчера звонило много людей».
Агата едва заметно улыбнулась. Они оба знали, что это не то место, где телефон разрывается от звонков.
«Я звонил из Государственной полиции в Риге».
«Так вы офицер национальной безопасности?» — скептически спросила женщина.
«Да, я такая», — сказала Агата. «А ты?»
«Меня зовут Яна, — сказала женщина. — Я руковожу здесь офисом».
Агата достала из кармана блокнот и раскрыла его.
«Мне нужно поговорить с Баскин», — сказала она, просматривая записи.
«Офицер Гунтис Баскин».
«Конечно», — сказала женщина, взглянув на часы. «Он завтракает в закусочной на той же улице. Он пробудет там до восьми тридцати».
«Вниз по улице?»
«Вы можете подождать здесь», — сказала Яна, и ей удалось сказать это таким тоном, который убедил Агату, что еще одно путешествие по грязи стоило затраченных усилий.
Найти ресторан было несложно. Перед входом стояла единственная бензоколонка, а в окне висела неоновая вывеска с рекламой билетов государственной лотереи.
Под знаком на пластиковом выступе внутри стекла лежало около двух десятков мертвых мух.
Агата вошла, и над головой зазвенел еще один колокольчик.
Разбуженная шумом собака попыталась подойти к ней. Пожилой мужчина, сидевший в будке у окна, дёрнул собаку за поводок.
Мужчина курил, и пепельница перед ним была полна до краев.