Как бы Роту ни было неприятно это признавать, ему пришлось согласиться с президентом.
Россия не была каким-то второсортным государством-изгоем. Она почти столетие пристально следила за ядерным арсеналом США. Она привыкла балансировать на грани. Она долго оценивала готовность Америки ответить на агрессию. Сначала грубо нарушив договоры о биологическом оружии, а затем скоординировав действия с Пекином по взрыву двух важных посольств.
В обоих случаях президент Монтгомери отступил.
Теперь им пришлось расплачиваться за свою неспособность отреагировать.
«Сэр, — сказал Рот, — если мы не покажем Кремлю готовность применить подавляющую силу в течение часа, мы будем вынуждены ожидать полномасштабного вторжения в Латвию. Это означает вторжение в страну — члена НАТО, что равносильно нападению на нашу собственную территорию. Если мы не защитим…
Латвия, мы посылаем всем нашим союзникам четкий сигнал, что они предоставлены сами себе».
«Я понимаю, Леви», — сказал президент.
«Нам нужно проявить решительность, сэр», — сказал Рот. «Нам нужно начать войну».
Рот не соглашался с теми, кто считал президента Монтгомери слабым. Он понимал его сомнения. Перспектива войны с Россией отрезвила президента, как и следовало ожидать.
Это не было политическим соображением.
Это было экзистенциально.
Говоря об этом, президент упомянул Бога не потому, что он был фанатиком, а потому, что война с Россией угрожала каждому мужчине, женщине и ребенку на планете.
Это грозило уничтожением расы.
«Значит, мы наносим удар по их силам?» — сказал президент.
«Простая демонстрация силы ни к чему не приведёт», — сказал Рот. «Нам нужно нанести удар немедленно, сэр. Я знаю, это не то, что вы хотите услышать, но это правда».
«И какие цели вы предлагаете?» — спросил президент, обращаясь к Шлезингеру. «Вы же не хотите атаковать их корабли в Чёрном море».
«Нет, сэр. Силы на юге представляют угрозу. Наш непосредственный удар должен быть сосредоточен на силах, непосредственно участвующих во вторжении. Это включает в себя подразделения, уже пересекающие границу Латвии, а также другие подразделения, мобилизованные Западным военным округом».
«Все ли за этим столом уверены в этом?» — спросил президент.
Рот оглядел присутствующих. Собравшиеся члены кабинета министров дружно кивнули. Только президент колебался.
«Нам нужно начать сейчас, сэр», — сказал Рот. «Если мы подождем ещё немного, будет слишком поздно. Если мы сейчас нанесём по ним достаточно сильный удар, возможно, нам удастся развернуть их. Это единственный способ быстро покончить с этим».
«Но они ведь не собираются отступать, не так ли?» — сказал президент.
«Нет, сэр», — сказал Рот. «Вероятно, не будут».
«И что потом, Леви?»
Рот посмотрел на президента и покачал головой. Он знал, что они видят. Авиаударов будет недостаточно, чтобы разбить русских, и это означало бы отправку всё большего количества войск.
Это был путь к тотальной войне.
И он только что рекомендовал президенту приступить к реализации этого проекта.
Он не знал, что сказать.
Были моменты, когда у людей не было выбора, когда у народов не было выбора.
Моменты, когда борьба и не борьба, потенциально вели к уничтожению.
Он понимал, что, отдав такой приказ, президент не сможет сделать то, что успешно делали все американские президенты со времён Второй мировой войны. Он не смог бы предотвратить перерастание холодной войны в Третью мировую.
Рот собирался что-то сказать, но даже не был уверен, что скажет, когда в дверь постучали.
Все сидевшие за столом обернулись, когда в комнату вошел санитар и подошел к председателю Объединенного комитета начальников штабов.
Он передал Шлезингеру записку и ушел.
Шлезингер прочитал записку и передал ее президенту.
Все в комнате ждали. Затем президент поднял глаза на Рота и сказал: «Леви, звонит твой человек из Санкт-Петербурга».
Рот был удивлён. «У меня нет человека в Санкт-Петербурге, сэр».
Президент поднял бровь. «Что ж, — сказал он, — похоже, теперь вы это понимаете».
88
Звонок Лэнса был перенаправлен в конференц-зал, где его можно было услышать через динамик в центре стола.
«Лэнс», — сказал Рот, — «Рада, что ты заглянул».
«Связь была отключена по всей Латвии», — сказал Лэнс.
«Ну, должен тебе сообщить», — сказал Рот. «Лэнс, ты на громкой связи. Мы в оперативном центре Пентагона. Президент и Объединённый комитет начальников штабов нас слушают».
«Понятно», — сказал Лэнс.
«Лэнс Спектор, — сказал президент. — Насколько нам известно, вы в Санкт-Петербурге».