Они представляли собой впечатляющее зрелище, даже из космоса: авианосец «Гарри Трумэн» класса «Нимиц» в сопровождении ракетного крейсера и эскадрильи из пяти эсминцев класса «Арли-Бёрк». В нескольких милях к востоку находился авианосец «Джеральд Форд» в сопровождении двух крейсеров класса «Трикондерога» и более десятка других боевых кораблей. Помимо кораблей, на авианосцах базировались несколько эскадрилий истребителей F-18 «Хорнет», F/A-18 «Супер Хорнет», Boeing EA-18G «Гроулер» и самолётов-разведчиков.
На палубах кораблей были видны самолёты, заправлявшиеся топливом и готовившиеся к взлёту. Их целями были российские подразделения, уже пересекшие границу Латвии и, по всей видимости, направлявшиеся прямо в Ригу.
Отдельные силы из Шпангдалема будут выполнять еще более опасные задания над российской территорией, чтобы атаковать наземные войска, мобилизованные для второй волны вторжения.
«В чем уязвимость этих авианосных ударных групп?» — спросил президент начальника штаба ВМС.
«Как только этот агент взорвет их командный центр», — сказал адмирал,
«риск скоординированной атаки будет очень невелик».
«А как обстоят дела сейчас?» — спросил президент. «Разве у русских нет ракет-убийц авианосцев?»
«Сэр, люди часто употребляют термин «убийца авианосцев», но для уничтожения этих кораблей требуется гораздо более сложная цепочка действий, чем простой запуск ракеты.
Не думаю, что русские способны на это на этом театре военных действий. Эти корабли — самые большие военные корабли из когда-либо построенных, сэр. Они выше двадцатипятиэтажного здания.
«Разве их огромные размеры не делают их уязвимыми?» — сказал президент.
Адмирал оглядел комнату в поисках поддержки, а затем сказал: «Сэр, море — огромное место. Даже для обнаружения этих кораблей требуется больше низкоорбитальных спутников, чем русские могут сейчас мобилизовать».
«Но мы станем намного ближе», — сказал президент.
«Да, сэр, но уверяю вас, наша противоракетная оборона более чем справляется с поставленной задачей. Мы можем уничтожить сотни целей в течение нескольких минут после запуска российской ракеты, и для уничтожения этих кораблей потребуется гораздо больше, чем одна ракета».
«А как же мины? И подлодки? У русских десятки подлодок».
Адмирал покачал головой.
«Сэр, эти корабли не были бы развернуты, если бы они были уязвимы.
Вероятность того, что российская подводная лодка всплыть вблизи наших позиций, практически равна нулю, а с нашей обороной мы уничтожим её задолго до того, как она выйдет на позицию для стрельбы. И даже если они выпустят двадцать торпед, и все они попадут в цель, корпуса этих кораблей состоят буквально из сотен водонепроницаемых бронированных отсеков, которые не позволяют одной-единственной пробоине стать серьёзной проблемой.
«Значит, они в безопасности?»
«Сэр, — перебил его Шлезингер, — на планете нет ничего, что могло бы сравниться по боеспособности с этими авианосными ударными группами. Поверьте мне».
«Потому что у нас их всего одиннадцать, верно?»
«Сэр, эти корабли — самые сложные для уничтожения суда в истории человеческого мореплавания. Именно для таких ситуаций они и были построены».
Рот наблюдал за экраном «Большой площади» и видел, как Лэнс входит в главный вход западного крыла Главного штаба рядом с триумфальной аркой. Он был в форме русского офицера и, скорее всего, имел при себе какие-то документы владельца этой формы.
Однако русские знали, что Лэнс в Санкт-Петербурге. Они его ждали.
«Он внутри», — сказал Рот, когда Лэнс скрылся в здании.
«Что теперь?» — сказал президент.
«Теперь, сэр, мы ждем».
92
Лэнс вошёл в вестибюль Главного штаба и быстро осмотрел помещение на наличие камер видеонаблюдения. Он знал, что его будут искать с помощью алгоритмов распознавания лиц, и на таком близком расстоянии у него было мало шансов остаться незамеченным дольше нескольких минут.
Было ясно, что это важный день для Западного военного округа. В вестибюле собралась самая разная публика. Большинство были в парадной форме – действующие военнослужащие, которым сообщили о чём-то важном.
Лэнс не мог и мечтать о более совершенной схеме, чтобы нанести максимальный ущерб. Все, кто хоть что-то из себя представлял, были в здании.
Вестибюль представлял собой большой открытый атриум, на удивление просторный для такого старого здания. Перед ним располагался целый ряд охранного оборудования, металлоискателей и рентгеновских сканеров, а за ними — сканеры распознавания лиц.