Заперты в подземном бункере.
Вот-вот будет уничтожен огромным взрывом.
Не такой уж и плохой был конец.
Он был солдатом и видел, как многие из лучших людей, чем он, кончили еще хуже.
Это было не лучше и не хуже того, чего он заслуживал.
Его конец приближался быстро, и он был этому рад.
Он не мог дышать, а газ стал настолько густым, что даже крысы в камине у его ног перестали кричать.
Наступила тишина.
93
Рот, президент и другие члены кабинета министров с благоговением наблюдали, как на их экранах появился мощный взрыв. Взрыв был настолько сильным и мощным, что изображение на спутнике на мгновение даже замерцало.
Взрыв начался под триумфальной аркой, прямо там, где сходились два крыла здания, и за ним быстро последовала серия последующих взрывов, в результате чего началась цепная реакция, и печи, расположенные по всему зданию, воспламенились от топлива в газопроводах.
«Никто отсюда не выйдет», — сказал президент, не отрывая взгляда от экрана, в то время как пожар охватил все огромное здание.
«Если это их не остановит, то я не знаю, что еще может остановить», — сказал Шлезингер.
Рот кивнул.
Всё командование Западного военного округа России только что сгорело в дыму. Эти действия, в сочетании с уже начавшимися авиаударами, сделали бы невозможным для России продолжение вторжения.
«Молодец, Леви», — сказал президент. «Думаю, ваш человек принял правильное решение».
Рот кивнул.
Лэнс спланировал эту атаку так, чтобы она была достаточно разрушительной, чтобы остановить русское вторжение, но при этом достаточно сдержанной, чтобы не развязать всеобщую войну.
«Я думаю, вы правы, сэр».
«Надеюсь, Леви».
Рот тоже на это надеялся.
Потому что если бы между Россией и США действительно разразилась всеобщая война, последствия были бы немыслимы.
Для всех на планете это может стать концом игры.
Начало Третьей мировой войны.
«Думаю, русские теперь отступят, сэр», — сказал Рот. «Русские не хотели всеобщей войны. Всё их поведение говорило о том, что они хотели быстрого, ограниченного столкновения».
Рот не сказал того, о чем думали все присутствовавшие в комнате.
Что русские неделями проверяли президента, проверяли его решимость, оценивали его реакцию, постепенно повышая ставки.
Они также тщательно подготовили почву для своей операции под ложным флагом, обеспечив отключение всех коммуникаций в Латвии и даже выведя из строя американские спутниковые системы наблюдения, чтобы у них был предлог для вторжения.
Они хотели скрыть свои намерения.
Они хотели, чтобы мир поверил, что у них есть законные основания находиться в Латвии.
И только после того, как они предоставили себе этот тщательно спланированный предлог, они осмелились пересечь границу и войти на территорию Латвии.
Русские не хотели тотальной войны.
А зачем им это?
Они не могли победить.
Они были готовы поспорить, что Соединенные Штаты и остальные страны НАТО не захотят начать войну из-за такой маленькой страны, как Латвия.
И, возможно, они были правы в своей ставке.
Потому что Рот все еще не был уверен, что президент Монтгомери, не говоря уже о его коллегах по всей Западной Европе, был бы готов ввязаться в полномасштабную войну ради Латвии.
В конце концов, Латвия была страной с населением всего в два миллиона человек, которая легко могла бы уместиться на берегах озера Верхнее.
К счастью, благодаря действиям Лэнса президенту не пришлось принимать такое решение.
Русское командование было уничтожено.
Авиаудары США стали пропорциональным ответом на ракетные удары, которые Россия уже нанесла по целям на территории Латвии.
Война была предотвращена.
Рот был в этом уверен.
Его пугало то, насколько незначительной была победа.
Насколько близок был российский президент к тому, чтобы разоблачить блеф НАТО.
На экране всё здание Генерального штаба, оба крыла, было охвачено пламенем. Никто никогда не сможет точно установить, кто стоял за атакой. Лэнс испарился бы в тот же миг, как воспламенился газ.
Этот кризис закончился.
И, судя по всему, то же самое произошло и с Лэнсом Спектором.
Было заказано шампанское и раздавались бокалы.
Кто-то передал один Роту.
«Господа, — сказал президент, поднимаясь на стул, чтобы лучше видеть всех присутствующих. — Я хотел бы произнести тост за человека, который только что вырвал нас из тисков этого кризиса. Мир никогда не услышит его имени, но его поступок предотвратил войну, которая могла бы обернуться невообразимо ужасными последствиями».
«Слышу, слышу», — закричали некоторые члены кабинета министров.