Кузис взял у неё из рук документ и внимательно посмотрел на него. Агата смотрела на него. Его лицо оставалось пустым и бесстрастным, как камень, но…
Его глаза расширились от страха. Он знал, что видит.
«Здесь есть таблица с подробным составом латвийских лесов, — сказал он. — Берёза, белая ольха, осина».
Агата не рассматривала это подробно.
«Посмотрите сюда», — сказал он, указывая на график, заполненный цифрами.
"Что это такое?"
«Оценки», — сказал он.
«Оценки чего?»
Он перевернул страницу. «Много чего. Это позволяет оценить расстояние, которое звук проходит через берёзовые и ольховые леса в январе».
«Кузис», — сказала Агата.
«Хрустнувшая ветка, восемьдесят метров», — сказал он. «Пешком, триста метров. Заглохший Т-14, один километр».
«Это план вторжения», — сказала она.
Кузис медленно кивнул. Он был заворожён брошюрой, словно артефактом с другой планеты.
«Винтовки, которые я видела, — сказала Агата, — это были новые АК-12».
«Ты уверен?»
«Я знаю разницу, — сказала она. — И ракетные установки были СА-25».
«Вот что случилось с вашим пилотом».
Она кивнула.
Это было ужасно. Русские наступали. Они действительно наступали.
Русские не стали бы использовать такое оружие для тренировочных целей.
Они готовились к настоящему бою.
Но Агата вдруг почувствовала, что испускает долгий вздох облегчения. Словно, теперь, когда она передала предупреждение, с её груди свалился огромный груз.
Теперь она могла дышать.
Там был Кузис.
Он передавал сообщение вышестоящему начальству.
Он выполнит свой долг.
10
Российская железнодорожная сеть была одним из чудес индустриальной эпохи. Она соединяла некоторые из самых отдалённых населённых пунктов планеты, простираясь от далёких границ Китая, Монголии и Северной Кореи до самых границ Европы.
Из двадцати четырех часовых поясов Земли российская железная дорога пролегала через одиннадцать.
Расстояние от порта Находка, расположенного к востоку от Владивостока в конце Японского моря, до какого-нибудь места, например, Пскова, расположенного прямо у границы с Латвией, было больше, чем расстояние от Нью-Йорка до Гонолулу.
Железнодорожные линии были невообразимо огромными и невообразимо одинокими. Бывали времена, когда пассажиры поездов были единственными людьми на территории, буквально в сотни квадратных миль. Линии пересекали восемьдесят горных хребтов. Из ста самых длинных рек мира они пересекали двадцать пять.
Назвать их чудом не было бы преувеличением.
И они были достигнуты ценой человеческих жертв, которые почти невозможно подсчитать.
По стоимости человеческих жизней российская железнодорожная сеть стала одним из самых смертоносных промышленных предприятий в истории.
Были войны, в которых погибло меньше людей.
И есть одно слово, которое сделало все это возможным.
Рабство.
Это особенно темное пятно в истории человечества.
И Россия была не одинока в этом.
Даже самый краткий опрос показал бы, что отсутствие рабства на самом деле было гораздо более редким явлением, чем его наличие.
И никто не осознавал этого больше, чем Иосиф Сталин.
Он хвастался, что у него больше рабов, чем использовалось в Египте во времена Четвертой династии при возведении пирамид.
«У фараона было четверть миллиона», — говорил он и смеялся.
По данным переписи населения США 1860 года, последней, проведенной перед Гражданской войной, в Америке насчитывалось четыре миллиона мужчин, женщин и детей, находившихся в рабстве.
В 1944 году, когда нацистская система принудительного труда достигла своего апогея, и Рейх вел подробные учеты платежей, произведенных немецкими корпорациями за использование рабского труда, общее число погибших достигло шести с половиной миллионов.
Сталин любил статистику. Она двигала его огромные, безжалостные пятилетние планы. У него была статистика для всего. И он гордился ею больше всего на свете.
Он знал, сколько людей погибло при его режиме. И он также знал объёмы производства стали, добычи угля, производства зерна и строительства железных дорог.
У всего был свой номер.
А в частном порядке одним из его любимых показателей было количество рабов в СССР. По этому показателю он превзошёл все остальные страны и империи на планете, как прошлого, так и настоящего.
Во времена ГУЛАГа Сталин тайно хвастался, что у него было больше рабов, чем у всех известных прошлых режимов вместе взятых. На протяжении большей части его правления по всему Советскому Союзу существовало более тридцати тысяч исправительно-трудовых лагерей, причём в самом крупном из них содержалось более двадцати пяти тысяч заключённых.