Это было нелегко.
Это не всегда было приятно.
Работа была грязной, и когда придет ее конец, на ее руках будет больше крови, чем она могла себе представить.
Но она верила в это.
И она все еще была готова отдать за это свою жизнь.
Она пошла в ванную и набрала горячую ванну. Затем налила себе бокал вина и забралась в ванну. Она пролежала там час, по шею облитая пеной и солью для ванн, а когда легла на кровать, то крепко уснула.
14
Киров выглянул в окно своего гостиничного номера и выпустил сигарный дым в стекло. Была ночь, и Исаакиевская площадь, освещённая высокими электрическими фонарями, светилась неестественным голубоватым оттенком.
Снег кружился вокруг огней, словно разъяренные мотыльки, и метел вокруг огромного основания памятника царю Николаю Первому.
Огромная статуя – бронзовый Николай на коне – возвышалась над площадью, словно Голиаф, на высоте пятидесяти футов. Когда её открыли в 1859 году, её восхваляли как техническое чудо из-за веса, который инженерам удалось выдержать на двух задних копытах гарцующего коня.
Эти две узкие лодыжки были единственной причиной, по которой статуя все еще стояла.
Советское правительство, снесшее бесчисленное множество других памятников русской аристократии, позволило этому остаться из-за его технических достоинств.
В одной руке Киров держал сигару, а в другой – телефон. Телефон был стационарный, прочный, из латуни и толстого чёрного пластика, и весил целых пять фунтов. Он держал его за уголок под трубкой и ждал, пока на станции ГРУ его соединят с Олегом Жуковским.
Он был на поле боя. Там, на границе, наблюдал за военными приготовлениями. Его обязанностью было следить за тем, чтобы офицеры, участвующие в операции, молчали о планах.
Киров знал, что Жуковский более чем способен держать их в узде.
Он был садистом. Жестоким. Они его боялись.
До всех дошли эти слухи.
Жуковский был чудаком. Уродом. Он истязал людей. Полиция нашла у него в подвале животных: собак, кошек, енотов. Настоящий зоопарк паршивых, страдающих существ. Ряды клеток, которые держали в темноте двадцать три часа в сутки.
Полицейский, обнаруживший его, приехал по жалобе соседа. Он не знал, кто такой Жуковский, но вскоре узнал.
Сосед тоже. Их нашли на мясокомбинате, подвешенными за лодыжки, с лужей крови под каждым из них, насчитывающей полтора галлона.
Жуковский пустил им кровь.
Он высказал свою точку зрения.
И он сохранил свою работу.
Киров представил его себе сейчас, там, в глуши пограничной страны, бредущим по грязному полю, выкрикивающим приказы кучке прыщавых новобранцев, у которых было больше опыта в чистке картошки, чем в боевых действиях.
Жуковский вселял ужас в людей, но физически он был слаб. Он попал в руки моджахедов в Афганистане на войне, которая закончилась более тридцати лет назад, но шрамы на его теле до сих пор не прошли бесследно. То, что они с ним сделали, будет преследовать его до самой могилы, и одной из таких проблем была его непереносимость холода. Он причинял ему боль.
Обычно он работал в офисе, в чрезвычайно тёплом офисе в штаб-квартире ГРУ, специально оборудованном под его нужды.
Вот почему Кирову было забавно вспомнить его на границе с Латвией в середине января.
Киров посмотрел на часы.
Было три часа ночи.
У него было похмелье и дикая головная боль. Во рту был привкус, словно там что-то умерло.
Вернувшись с ужина, он два часа блевал, держась за фарфоровый унитаз, пока ему не показалось, что его вот-вот извергнет орган.
Мысль о том, как коровье молоко сворачивается в кишечнике ее теленка, смешивается с личинками из сыра и шестью целыми певчими птицами, которых его заставили проглотить, была уже слишком.
Когда его желудок наконец успокоился, он попросил принести чай и, дремав, сидел на кровати, потягивая его, когда зазвонил телефон.
Ему позвонили из главного управления ГРУ в Москве и попросили срочно связаться с Жуковским.
Он протёр глаза и плюхнулся в кресло у окна. На нём был плюшевый коричневый халат, предоставленный отелем, но ему всё равно было холодно.
Когда в трубке раздался голос Жуковского, Киров сразу узнал его резкие и сухие интонации.
«Яков Киров, — сказал Жуковский. — Извините, что заставил вас ждать. В такой близости от границы протоколы связи очень строгие».
«Мне звонили из Москвы», — сказал Киров, намеренно не поздоровавшись. «Полагаю, возникла какая-то проблема».
«Есть проблема, сэр. Да».
«И ты собираешься заставить меня угадать, что это?»
«Один из их тайников найден», — сказал Жуковский.